На следующее утро доставляют посылки: цветы, корзины с фруктами и плюшевых мишек от организаторов утренних ток-шоу в Нью-Йорке и молодых продюсеров-карьеристов в Лондоне – все они надеются взять первое интервью у «мамы-детектива», которая нашла Алфи Рисби.

Эллиот отправляет бутылку шампанского и записку следующего содержания:

ВАУ! Кто бы мог подумать, что ты у нас такая разносторонняя? Что дальше? Новый альбом? Линейка косметики? Приглашение на реалити-шоу? Позвони, позволь украсть у тебя 15 минуток!

Приходит и прозрачная пластинка из лимитированного тиража «The Emancipation of Mimi». Открытки нет, лишь желтый стикер с надписью: Скорее поправляйся, «Негрони»!

Слегка виновато показываю Дженни все цветы и газетные вырезки.

«Это ты заслужила внимание, – пишу я на доске. – Если бы не ты, лежать бы мне зарытой в саду».

– Ой, да ладно! – Дженни отбрасывает волосы за плечи. – Больно надо, чтобы моя фотография мелькала по телевизору. Мне бы коллеги покоя не дали. Главное, у тебя все хорошо, – уже серьезнее добавляет она и сжимает мою руку. – Мне очень жаль, что так получилось. Флоренс. Ты этого не заслужила.

Жгучие слезы наворачиваются на глаза. Хотя, по правде говоря, пусть Адам ужасно поступил с Мартой, а я – с Робином Секстоном, если бы не история с Алфи, мы с Дженни никогда бы не подружились. Я бы по-прежнему целыми днями смотрела реалити-шоу в одиночестве, доставляла арки из воздушных шаров и мечтала о возвращении на сцену. По-прежнему тосковала бы по былому, ходила бы в тени сожалений о прошлых ошибках и портила себе жизнь.

Конечно, случившееся с Алфи ужасно, но послушайте: возможно, безобидное похищение – не худшее, что могло случиться с избалованным богатым сынком? По крайней мере, сможет написать о своем «тяжелом испытании» во вступительном эссе. Если совсем честно, мне его не жаль. Дженни, конечно, об этом знать необязательно. Подумает еще, что я психопатка.

Сжимаю ее руку.

– Я перед тобой в долгу.

На следующий день заявляются Рисби: Клео, Ролло и Алфи, сияющие от облегчения и сопровождаемые толпой измотанных ассистентов и телохранителей. Интересно, они передумали насчет развода? Впрочем, спрашивать невежливо.

Клео то и дело смущенно запинается. Волосы у нее снова выкрашены в блонд, словно ничего и не было. Она прижимается к Алфи, не желая выпускать его из виду. Она сжимает мою руку и плачет, уткнувшись в кашемировый свитер.

– Я никогда не смогу тебя отблагодарить. Вновь обрести своего ребенка, это… Не описать.

Отвечаю кивком. Клео невдомек, но я прекрасно ее понимаю. Алфи смотрит в пол, устыдившись поведения матери.

– Давай, милый, – подталкивает Клео, и Алфи кладет мне на колени огромный букет белых лилий.

– Это вам. Ну, в благодарность за спасение.

Показалось или на веснушчатом лице промелькнула ухмылка?

– Итак! – вмешивается Ролло, источая благодарность и запах бренди. Его присутствие заполняет всю комнату, как гелий. Он трясет мою руку, словно баллотируется в мэры, не обращая внимания на мою гримасу боли. – Наилучшие пожелания! – громыхает он, пока ассистент щелкает камерой.

– Не станем тебя задерживать, – Клео заботливо приобнимает Алфи. – Дадим мисс Граймс отдохнуть.

– Секретарь с тобой свяжется. Ну, насчет финансовой стороны вопроса, – Ролло подмигивает.