Сдаюсь и шагаю домой пешком. По дороге останавливаюсь у магазина спиртного и покупаю две банки джина с тоником. Пью одна, в темноте, и всех ненавижу: полицейских с самодовольными улыбками; Уилла и его снисходительный взгляд; недосягаемую помощницу Эллиота. А больше всего себя. За все.

Возвращаюсь в безмолвный дом и слушаю сердитое голосовое сообщение от Брук: она пришла посидеть с Диланом, а дома никого. Ой-ой. Эллиот молчит; может, у него и впрямь нет моего номера. На цыпочках прокрадываюсь к комнате Дилана, медленно-медленно приоткрываю дверь, как в те времена, когда он был совсем крошкой – я тихонько подносила палец к его носу и проверяла, дышит ли.

Заползаю в пустую кровать и кутаюсь в одеяло с космонавтами. Простыни пахнут мальчишеским потом и грязными носками. Жгучая слеза скатывается по щеке. Натягиваю одеяло на голову и рыдаю в подушку.

Хочу отмотать время назад. Хочу вернуться. Не понимаю, как последние восемь часов могли кончиться таким кошмаром. Я ведь ждала своей минуты. Я не должна прятаться от полиции и гадать, замешан ли мой сын в чем-то подозрительном. Я сейчас должна сидеть с Эллиотом, пить шампанское и произносить тосты за свое блестящее будущее.

Эллиот. Невыносимо думать, как он сидит в ресторане и ломает голову, куда я запропастилась.

Слезы смешиваются с тушью и собираются в грязную лужицу на подушке; глаза щиплет. Скатываюсь с кровати Дилана на пол, прихватив с собой одеяло. Через открытые шторы на черном небе виднеется полная луна, круглая, как дыня. Нужно встать и умыться, но лежать гораздо приятнее. Долго валяюсь без движения. Потом начинаю замечать пыль на полу, смятые носки. Затем понимаю, что из-под кровати Дилана торчит какой-то ремень или лямка. Не задумываясь, тяну на себя. Поддается с трудом. Тяну еще.

Рюкзак.

По телу пробегает волна адреналина. Рюкзак Дилана. Он здесь. Дилан не забыл его в заповеднике. Большое недоразумение, и все. Я ведь знала, что принесла его из школы, и вот он. Может, все остальное – тоже большое недоразумение?

Включаю свет и осматриваю рюкзак. Он пахнет землей и сыростью, будто долго лежал где-нибудь в саду. Расстегиваю молнию и вываливаю содержимое на кровать. Несколько блокнотов, которых я никогда раньше не видела. Рабочая тетрадь «Бонжур, Франция 2». Незнакомая синяя бутылка для воды. Непонятный пенал. «Дневник чувств», заполненный корявым детским почерком – тоже незнакомым.

В ушах глухо звенит, пока я разглядываю все эти находки на кровати сына. Доходит до меня медленно, слишком медленно.

Это не рюкзак Дилана.

Верчу «Дневник чувств» в руках. Он теплый, словно от него исходит жар.

Собственность Алфи Рисби.

12

Шепердс-Буш

Пятница 23:49

Горло начинает гореть, на шее будто затягивается узел. Почему мой сын хранит под кроватью рюкзак пропавшего мальчика?

Перелистываю страницы. Пишет Алфи неровно, то тусклым карандашом, то ручкой, оставляющей кляксы. По большей части он жалуется: на «жестокого» учителя тенниса, который велел ему бегать кругами; на «некомпетентную» домработницу, которая сожгла его утренний тост, и на явную несправедливость занятий с репетитором в субботнее утро.

17 сен.

Домашка по математике отстой!!!

22 окт.

Глупый пузан, известный как мистер Демпси, снял с меня два балла за то, что я смеялся на службе.

Ха! Мистер Демпси правда пузан, тут мальчишка прав. Зато от следующей записи мороз по коже.

9 нояб.

Дилан Палмер обещал меня убить…

Бросаю взгляд на число – написано четыре дня назад.