«Он не любит тебя, он никогда не будет с тобой. Если хочешь в этом убедиться, приезжай».

Буквы запрыгали у нее перед глазами. Что это?! Чья-то злая шутка? Николь еще раз всмотрелась в записку, внимательно прочитала адрес. А может, это письмо попало к ней по ошибке? Но нет, на обратной стороне бумаги явственно видно ее имя. Господи! Что же происходит?

Она медленно завела двигатель и вырулила со стоянки университета.

В последнее время Джеймс был слишком занят и они стали реже видеться. Он объяснял это новым проектом, который они запускали с отцом. И Николь верила ему.

Джеймс познакомил ее со своей семьей. Он представил ее как свою девушку. Николь и подумать не могла, что за какие-нибудь несколько месяцев их отношения станут настолько серьезными.

Ей сразу же понравился отец Джеймса. В Эдварде Доноване чувствовался властный мужчина, но в то же время, общаясь с окружающими, он никогда не позволял себе повелительных наклонений, всегда уважительно разговаривая с собеседником. Высокий, подтянутый, в свои шестьдесят он выглядел моложе своих лет. И лишь загорелое лицо, испещренное морщинами, а также умные, проницательные глаза выдавали его истинный возраст и житейскую мудрость, приобретенную с годами.

Сьюзан Донован, мать Джеймса, была на несколько лет моложе своего мужа. Невысокого роста, худощавая, она гордо держала голову, умудряясь смотреть на окружающих сверху вниз. Черты лица ее были несколько резки, а нос немного велик. Но в целом она выглядела потрясающе, обладая отличным вкусом и замечательной командой, включавшей в себя личных косметолога и парикмахера, в которых она видела не живых людей, но некую абстракцию, призванную ублажать, холить и выполнять ее малейшие капризы.

Иногда Николь казалось, что даже к ней Сьюзан относится с пренебрежением. Однако ради любимого Николь готова была вытерпеть и не такое.

К тому же у Джеймса была еще сестра Кортни. Кортни, с которой Николь дружила и которой поверяла почти все свои тайны. Как-то незаметно девушки настолько стали близки, что считали себя почти сестрами, до такой степени родственными казались им собственные души.

Да, Николь приняли в семью.

И иногда ей даже страшно было от осознания того, сколько счастья неожиданно вошло в ее жизнь.

Порой ей казалось, что это нереально. И судьба поймет это и все отнимет у нее.

Господи! Она словно в воду глядела.

Николь притормозила около общежития и вышла из машины. Записку она взяла с собой.

Уже находясь в своей комнате, она несколько раз перечитала ее, пытаясь разобраться, кому и зачем было нужно это написать.

Желание поехать по указанному адресу и лично убедиться в правдивости прочитанных слов было очень велико.

Но в то же время что-то останавливало ее.

Взяв в руки мобильный телефон, Николь набрала нужный номер.

— Здравствуй, милая! — Джеймс отозвался лишь после пятого гудка. — Прости, я не могу сейчас разговаривать. Я перезвоню, как только освобожусь.

— Конечно. — Она положила трубку и улыбнулась.

Все это ерунда.

И это письмо. Просто кто-то завидует ей.

А Джеймс ее любит. Он свяжется с ней, они поговорят, и все будет хорошо.

Порвав записку на мелкие кусочки, Николь выкинула ее в пластиковое ведро, находившееся у нее под рабочим столом.

Через три часа оторвавшись от тетрадок и книг, Николь вдруг поняла: что-то не так.

Она не сразу сообразила, в чем дело, и лишь потом догадалась — Джеймс так и не перезвонил!

Подозрения сразу же холодной змеей заползли в ее сердце.

Но она отогнала их и снова взяла в руки телефон.

Безжизненный голос ей ответил, что абонент находится вне зоны действия сети.