Она хотела одного — перестать мучить себя воспоминаниями, которые упорно не хотели отступать.

Джеймс поднял глаза на секретаршу, убиравшую со стола. Белоснежная блузка ее была расстегнута, и он прекрасно видел в глубоком вырезе ее красивую грудь, словно специально выставленную напоказ.

Но ничего не дрогнуло внутри него. Абсолютно ничего.

Старею, усмехнувшись подумал он.

Трейси выпрямилась, бросила в его сторону пронзительный взгляд.

Джеймс отвел глаза.

Вздохнув, секретарша направилась к выходу.

Джеймс улыбнулся ей вслед.

Да, пора остановиться. На работе он больше не будет этим заниматься. Девушки, только и ждущие, чтобы затащить шефа в постель, больше не привлекали его.

И опасения Кортни были напрасны.

Но он не мог устоять, чтобы не позлить ее.

Джеймс грустно улыбнулся.

Кортни. Его младшая сестра. Они очень тепло относились друг к другу. И когда-то давно именно Кортни познакомила его с Николь.

Когда же это произошло?..

Но он тут же одернул себя. Нет!

Не сегодня.

Надо было закончить с документами. Завтра они подписывали крупный контракт, очень важный для будущего их компании.

Они долго шли к этому.

Джеймс понимал, что сейчас все зависит от него. И отец, доверив ему этот проект, очень многое поставил на карту.

Поэтому ему нельзя расслабляться.

В этот момент на столе завибрировал мобильный телефон.

Вздохнув, Джеймс взглянул на табло.

Шерил прислала эсэмэску: «Люблю тебя!».

Джеймс усмехнулся. Время от времени она просто сходила с ума, забрасывая его сообщениями, подкладывая записочки в карман пиджака. Он подозревал, что всему этому ее научили женские журналы, которые она читала запоем. И он никак не мог объяснить Шерил, что порой его раздражают подобные знаки внимания. Особенно когда они проявлялись на какой-нибудь деловой встрече или важном совещании.

Шерил словно не слышала его. Она жила в своем мире и поступала так, как ей вздумается. И Джеймсу иногда казалось, что, лиши он ее этого, она обидится как ребенок, у которого отобрали любимое лакомство.

В конце концов он перестал сражаться с ветряными мельницами в лице действий Шерил. Просто он вдруг осознал, что это бесполезно.

А теперь, когда она переехала к нему…

Джеймс вздохнул. Он вдруг понял, что и сам не знает, зачем позволил Шерил сделать это. Наверное, просто решил, что если она будет рядом, то это удобно.

Вот такая она, жизнь.

Он стал циничен и жесток. Он знал это. Но ничего не мог с собой поделать.

Ему так было легче. Так никто не мог нанести удар ему в спину, как это сделали однажды.

С тех пор он стал умнее. Он больше никому не открывал своего сердца. Теперь оно всегда было на замке, ключ от которого он забросил как можно дальше, чтобы никто и никогда не смог его найти.

Джеймс вернулся к документам и начал внимательно просматривать их, строчку за строчкой, страницу за страницей, не заметив, как наступил вечер.

Несколько раз звонила Шерил, но он не брал трубку, не желая отвлекаться на разговоры.

Трейси уже ушла домой.

А он продолжал сидеть в своем кабинете и работать.

И только когда с последней страницей документа было покончено, он встал из-за стола и потянулся.

Он очень устал.

Но это было даже хорошо. Придя домой, он сразу же ляжет спать и не будет слушать Шерил, которая словно школьница отчитывалась перед ним за каждый прожитый ею день.

Кортни в чем-то права: Шерил порой усложняла ему жизнь. Но он уже привык к ней. По крайней мере, она была бесхитростна. Джеймс наперед просчитывал ее реакцию.

Да, ему было с ней скучно. Но и спокойно тоже.

Во всяком случае, Шерил никуда не денется.