А сейчас Сильберт лежал на полу с выбитыми зубами, разорванной губой и с вывалившимся из глазницы глазом. Его все еще можно было узнать, но Энни не хотелось просить кого‑нибудь из родственников приехать на опознание. Уж лучше провести экспертизу ДНК.

Энни присмотрелась к забрызганному кровью пейзажу на стене, который она сперва приняла за полотно Джексона Поллока. На самом деле это была вовсе не картина, а увеличенная фотография – скорее всего, цифровая. Если Энни ничего не напутала, то сделали этот снимок в Хиндсвелском лесу, и в его левом углу виднелся тот самый дуб, на котором повесился Марк Хардкасл. Энни прошиб озноб.

Поднырнув под ленту, она вышла в коридор к доктору Бернсу. Тот сосредоточенно строчил что‑то в записной книжке, и Энни терпеливо ждала, пока он освободится.

– Господи, – выдохнул Бернс, отложив ручку в сторону. – Не часто мне выпадало видеть такую чудовищную расправу.

– Что‑нибудь выяснили? – спросила Энни.

Бернс, бледный, как и Уилсон, ответил:

– Судя по степени окоченения и температуре тела, он умер часов двадцать назад. Может, сутки.

– То есть вчера между девятью утра и часом дня, верно? – подсчитала в уме Энни.

– Примерно так.

– Причина смерти?

– Да это и так видно. – Доктор Бернс вновь перевел взгляд на тело. – Множественные удары тупым предметом по голове. Какой из них оказался смертельным, сказать пока не могу. Возможно, удар по шее… у него наверняка перебиты и гортань, и дыхательное горло. Уточните у доктора Гленденинга на вскрытии. А может, роковым был удар по затылку. Предположим, он стоял к убийце спиной и тот напал на него сзади, застав беднягу врасплох. Падая, тот развернулся, пытаясь устоять на ногах, и следующие удары пришлись уже по лицу и горлу.

– То есть убийца избивал Сильберта, уже лежавшего на полу?

– Да.

– Вот ведь как… – покачала головой Энни. – Извините, что прервала.

– На ладонях я нашел царапины – скорее всего, Сильберт защищался. Кроме того, у него повреждены костяшки пальцев. Вероятно, он прикрывал руками лицо.

– А поза, в которой он лежит? Она не кажется вам несколько искусственной?

– Нет. Что, думаете, его специально крестом разложили, как на распятии?

– Ну да.

– Вряд ли. Вполне естественное положение рук, как мне кажется. Просто он в какой‑то момент потерял сознание, вот и раскинул их так. Если бы специально, руки лежали бы более симметрично, видите, правая рука неестественно согнута? Значит, сломана.

– А что насчет орудия убийства?

– Это к криминалистам, – кивнул в их сторону Бернс. – Они нашли крикетную биту. – Он невесело усмехнулся. – Представляете, вся в автографах английской сборной, той самой, что выиграла кубок в две тысячи пятом году. И как это понимать?

Энни не знала, что ему на это ответить. Может, бита просто подвернулась убийце под руку? Или он принес ее с собой? Может, это был разобиженный фанат проигравшей австралийской сборной, тщательно спланировавший преступление? Непонятно. Ну да ладно, все это выяснится чуть позже.

– А откуда кровь в промежности? – спросила она.

– Как мне кажется, его били по гениталиям битой, уже испачканной кровью из ран на голове.

– То есть к тому моменту он уже был мертв?

– Может, еще и цеплялся за жизнь, я пока не могу сказать. Но по голове его били раньше – это точно.