– Так что же, выходит, это преступление на сексуальной почве? – поинтересовалась Энни.

– Это уж вам решать. Я бы сказал, что на это многое указывает. Иначе зачем было бить его по гениталиям, уже размолотив голову?

– Возможно, убийца ненавидел геев, – предположила Энни.

– Не спорю, – кивнул Бернс. – Или этот Сильберт ранил его в самое сердце. Такое частенько случается. Да и погром говорит в пользу этой версии. В общем, что бы ни произошло, ясно одно – эмоции тут зашкаливали. Признаться, я не могу припомнить столь безжалостного и яростного убийства в своей практике.

Это точно, подумала Энни.

– А следы сексуального насилия есть?

– Я не нашел следов ни орального, ни анального полового акта, как и следов спермы на теле или рядом с ним. Но сами видите, какой тут разгром, утверждать ничего не буду. Прежде чем делать какие‑либо выводы, давайте дождемся отчета криминалистов и результатов вскрытия.

– Спасибо, доктор, – сказала Энни.

Доктор Бернс кивнул и направился к лестнице.

Энни собралась проследовать за ним, но к ней подошел Стефан Новак. В обтянутой латексной перчаткой руке он держал маленький кожаный блокнот.

– Вот, подумал, захотите взглянуть. – Он протянул его Энни. – Лежал на столе.

Энни заглянула внутрь блокнотика, который оказался записной книжкой, довольно пустой. Правда, две записи ее заинтересовали: адрес Марка Хардкасла на Брэнвелл‑корт и телефон и адрес матери Сильберта, проживавшей, судя по всему, в Лонгборо в Глостершире.

– Спасибо, – поблагодарила она Стефана. – Я свяжусь с местной полицией и попрошу там кого‑нибудь сходить к его матери.

Энни припомнила слова Марии Уолси: та говорила, что мать Сильберта очень богата. Занятно. Надо будет изучить это поподробнее, а заодно взглянуть на счета Сильберта. Деньги во все времена часто становились причиной убийства.

Убрав книжку в сумку, Энни еще несколько минут смотрела, как работают криминалисты, а потом вышла за дверь. Доктор Бернс и Даг Уилсон уже ушли. Закончат криминалисты еще не скоро, а Энни почувствовала, что ей необходимо выйти на свежий воздух. В саду на заднем дворе она обнаружила не только Уилсона, попивающего водичку и ведущего беседу с суперинтендантом Жервез, но и начальника полиции Реджинальда Мюррея. Вот это да…

– Добрый день, – поздоровалась Энни.

– Инспектор Кэббот, – кивнула Жервез. – Начальник полиции решил к нам присоединиться, так как погибший был его другом, – объяснила она.

– Ну, не то чтобы другом, – поправил ее Мюррей, оттягивая воротничок рубашки. – Мы были в одном гольф‑клубе. Иногда играли вместе и пару раз встречались на клубных собраниях. Нет, вы только подумайте, убийство в Каслвью! Ужасно, инспектор Кэббот, скандал. Надо разделаться с этим делом пошустрее. Вы связались со старшим инспектором Бэнксом?

– Да, он уже едет, – ответила Энни.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнул Мюррей. – Вот и славно. Заместитель мой, констебль Маклафлин, крайне высоко его ценит. М‑да, чем быстрее мы это дело раскроем, тем лучше. – Он бросил быстрый взгляд на Жервез: – Вы поговорите с Бэнксом?

– Разумеется, сэр, – сказала Жервез. – Буду держать его на коротком поводке.

Энни мысленно улыбнулась. Бэнкс славился своей неприязнью к богатеям и знаменитостям.

– Раз уж вы приехали, сэр, может, осмотрите место преступления? – предложила она.