– Это вряд ли, конечно, – помолчав, все еще обиженно ответила София.

– Так что, вечеринку отменять не будешь?

– А разве у меня есть выбор? Но буду по тебе скучать. Все‑таки без тебя – совсем не то.

– Я тоже буду скучать. Позвонишь мне еще вечерком?

– Если будет время. Ладно, что‑то я заболталась. Еще до черта всего надо успеть сделать. Теперь ведь мне придется все делать самой.

– София! – воскликнул Бэнкс, но она уже нажала на отбой.

Бэнкс выругался. Наверняка София винит во всем его, что бы она там ни говорила. Бэнкса охватила до ужаса знакомая тоска – ему вспомнились бесчисленные скандалы и ссоры с бывшей женой. Он предупреждал Софию насчет своей работенки, о том, сколько времени она сжирает, но кто же принимает такие предостережения всерьез, когда все замечательно? Может, и хорошо, что София столкнулась с издержками его профессии. Уж лучше раньше, чем всякие претензии потом.

Бэнкс вновь включил Боуи. Зазвучала песня «Куда ушли хорошие деньки?». Бэнкс надеялся, что это не пророчество.

3

До конференц‑зала главного полицейского управления Бэнкс добрался к пяти часам вечера и обнаружил там накрытый стол: чай и печенье. При виде еды он тут же подумал о так и не случившемся обеде в «Йоркширской лошади», которым он должен был наслаждаться вместе с Софией. Впрочем, он был рад и чаю с печеньем, хоть что‑то.

Бэнкс, Энни, Стефан Новак и суперинтендант Жервез расселись в конце длинного овального стола, поближе к белой доске с фломастерами. Бэнкса ввели в курс дела, быстро пройдясь по всем событиям в Хиндсвелском лесу и особняке в Каслвью. Пока Бэнкс торчал в пробках, Энни с коллегами успела много чего сделать: вся доска была исчеркана именами, кружочками и соединяющими их линиями.

– Мне кажется, – заговорил Бэнкс, – прежде всего нам необходимо узнать результаты анализа той крови, которую криминалисты обнаружили на теле Хардкасла.

– Почему? – поинтересовалась Энни.

– Если выяснится, что кровь эта – Лоуренса Сильберта, получим мощный аргумент в пользу версии убийства и последующего самоубийства.

– Это еще не факт, – возразила Энни. – Предположим, Хардкасл обнаружил Сильберта мертвым. Вполне естественно, что он бросился к своему любовнику, возможно, попытался его поднять, сделал искусственное дыхание. В общем, что‑то в таком духе. Потому на нем и оказалось столько крови. А раз так, то это значит, что у нас на руках дело об убийстве и самоубийстве, вот только убийца спокойно гуляет на свободе.

– Логично, инспектор Кэббот, – согласилась Жервез. – Что скажете, инспектор Бэнкс?

– Мне все‑таки кажется, что тут решающее слово будет за криминалистами. Верно, Стефан?

– Верно, – кивнул Новак. – Трудимся изо всех сил. Постараемся обработать образцы крови как можно скорее, но сами знаете, какой завал у лабораторий по выходным.

– А что насчет отпечатков? – поинтересовался Бэнкс.

– Вик Мэнсон обработал крикетную биту и обнаружил на ней отпечатки одного лишь Марка Хардкасла. Кстати, биту убийца точно не приносил – рядом с шкафом имелась для нее специальная стойка, даже с латунной табличкой. Еще удалось снять отпечатки в гостиной и еще в двух комнатах, но на их идентификацию понадобится целая вечность. А что делать? Будем прогонять их через базу данных. – Новак сделал паузу. – Не знаю, стоит ли мне об этом упоминать, но все‑таки… едва ли это убийство совершил какой‑нибудь взломщик. Ограбления, судя по всему, не было.