– Ага.

– Фу. Вот, значит, чем ты занимаешься в мое отсутствие?

София терпеть не могла Ричарда Хоули и называла его не иначе как «шеффилдский молокосос, не умеющий ни петь, ни играть». Бэнкс в отместку окрестил ее последнюю находку – Ноа Леннокса по прозвищу Панда – слабым подобием Брайана Уилсона, да еще и в гнусной дешевой обработке.

– Должны же у человека быть какие‑то грешки, – возразил он.

– Но не пристрастие же к Ричарду Хоули!

– Зато перед ним у меня пела Керен Анн.

– Уже лучше.

– И я, кажется, в нее влюбился.

– Мне что, ревновать?

– Не стоит. Правда, сегодня вечером я встречался с Эдвиной Сильберт, – похвастался Бэнкс.

– Эдвиной Сильберт? Из «Вивы»?

– Да, той самой.

– Ого. Ну и как она тебе?

– Очень занятная дама. Обаятельная и, несмотря на возраст, очень красивая.

– То есть мне теперь еще и к ней ревновать?

– Ей, на минуточку, восемьдесят лет, – напомнил Бэнкс.

– Ну да, ты предпочитаешь девушек помоложе, я помню, – хихикнула София. – Как ты умудрился с ней познакомиться?

– Она мать Лоуренса Сильберта, убийство которого мы сейчас расследуем.

– Какой кошмар, – ахнула София. – Бедная женщина. Она, наверное, сама не своя от горя.

– Ну, на какое‑то время ей удалось убедить нас, что она ничего, держится. Но вообще‑то для нее это страшный удар.

– А как расследование продвигается? – поинтересовалась София.

– Потихоньку. Но кое‑какие результаты имеются, – ответил Бэнкс. – Похоже, нам придется ехать в Лондон.

– Когда именно? Я на неделе буду занята.

– Пока не знаю. Я еще не уверен, но, возможно, приеду в Блумсбери, осмотреть квартиру погибшего. При самом неудачном раскладе успеем вместе пообедать. Но ты мне лучше скажи, что там у тебя со следующими выходными? Приедешь?

– Разумеется. Только обещай, что снова меня не кинешь.

– Обещаю. Не забывай, у меня на следующую субботу уже билеты на «Отелло» куплены. Постановка иствейлского Общества любителей театра. – Бэнкс не стал говорить Софии, что убийство напрямую связано с театром; он‑то купил билеты задолго до самоубийства Марка Хардкасла. Собственно, он тогда ни о каком Марке Хардкасле вообще не слыхал.

– Любительская постановка «Отелло»! – ахнув, восхитилась София. – Это надо же! Жду не дождусь! А вы, инспектор Бэнкс, знаете, как угодить девушке.

Бэнкс рассмеялся:

– Разумеется, перед спектаклем тебя ждет ужин в самом изысканном ресторане Иствейла.

– Это в пиццерии или закусочной, где делают рыбу с картошкой? – уточнила София.

– Выбор за тобой.

– Ну а потом?

– Хм‑м‑м. Посмотрим.

– Уверена, мы придумаем, чем заняться. Не забудь захватить наручники.

– Рад, что ты позвонила, – улыбнулся Бэнкс.

– И я тоже, – ответила София. – Мне правда жаль, что тебя нет рядом. Как‑то это нечестно – ты там, я тут…

– Знаю, знаю. Ну да ничего. В следующий раз все пройдет как надо. И я даже готов сам приготовить ужин!

– Что, неужели пожаришь яичницу и картошку? – рассмеялась София.

– А с чего ты взяла, что я умею делать яичницу? Или жарить картошку?

– Значит, какое‑нибудь экзотическое блюдо?

– Как тебе спагетти болоньезе?

– Я пойду, – сказала София, – а не то упаду тут в безудержном припадке хохота.