|
Однако вид у Ваймена был бодрый и невозмутимый, ему точно хватало сил и терпения на укрощение резвых питомцев. Высокий, худой, даже тощий, лоб низкий, лицо вытянутое и костлявое, глубоко посаженные внимательные глаза. Преподавал он им не только драматическое искусство, но и физкультуру. Бэнкс вспомнил, что его учитель английского тоже вел в их классе физкультуру и постоянно носил с собой пару парусиновых туфель. Он все время вертел их в руках, держа за шнурки, и частенько бил ими своих учеников. Хорошо хоть не твердил при этом: «Поверь, мне сейчас больнее, чем тебе», как их богослов. Тот тоже любил задать хорошую порку. Впрочем, сейчас в школах уже никого не бьют.
Каминную полку украшали несколько фотографий Ваймена с женой и детьми, пара школьных снимков и еще одно фото, заинтересовавшее Бэнкса. Ваймен на железнодорожной платформе рядом с мужчиной в форме, который приобнимал его за плечи. – Кто это? – спросил Бэнкс. Ваймен проследил за его взглядом: – Это мы с братом Риком. Он служил в армии. – А где он сейчас работает? – Нигде. Он умер. Находился на борту рухнувшего вертолета во время боевых действий в две тысячи втором году. – Где это случилось? – В Афганистане. – Вы с ним были близки? – А вы как думаете? – Ваймен глянул на Бэнкса. – Он был моим старшим братом. – Простите, – извинился Бэнкс. Ему со старшим братом удалось наладить отношения, пожалуй, слишком поздно, но он понял чувства Ваймена. – Ну, что уж тут поделаешь. Подписывая контракт, надо держать в уме возможность и такого исхода, – заметил Ваймен. Его жена закончила мыть посуду и подсела к ним. Симпатичная брюнетка около сорока, со вздернутым носиком. Выглядела немного усталой, но было очевидно, что она следит за фигурой и ухаживает за кожей. – Не помешаю? – спросила она. – Ни в коем случае, – ответил Бэнкс. – Вы хорошо знали Марка Хардкасла? – Видела его несколько раз, но не скажу, что знала. И однако же меня это потрясло, ну… то, что с ним случилось… Ужасная история. – Да уж, – отозвался Бэнкс и повернулся к ее мужу: – Вы ведь на прошлой неделе ездили с Марком в Лондон, верно? – Точно, – кивнул Ваймен. – Вы там часто бываете? – При каждом удобном случае. Обожаю театр и кино, а места лучше Лондона для театрала и киномана не найти. И еще там много хороших книжных магазинов. – А вы, миссис Ваймен? – Я больше люблю посидеть дома с интересной книжкой, – сказала она и снисходительно улыбнулась мужу, радуясь, что тот все еще не остыл к своим увлечениям. – Обожаю романы Джейн Остен и Элизабет Гаскелл. Признаться, запах грима и лучи прожекторов меня совсем не привлекают. – Кэрол у нас мещанка, – улыбнулся Ваймен, – правда, очень образованная, – добавил он. В речи Ваймена отчетливо слышался йоркширский акцент, но никаких типичных для Йоркшира словечек он не использовал. Наверное, сказывалось то, что он окончил университет и много времени проводил вдали от родного графства. – А вы тоже преподаете, миссис Ваймен? – поинтересовался Бэнкс. – Господи, нет! Мне хватает своих трудных подростков, – воскликнула она. – Ну а за маленькими детьми вообще глаз да глаз. Нет, я работаю на полставки секретарем в медицинском центре. Кстати, не хотите ли чаю? – предложила она. Бэнкс и Ваймен были не прочь попить чайку, и она, обрадовавшись, что ей нашлось дело, упорхнула на кухню. – Вы часто ездили в Лондон с Марком Хардкаслом? – спросил Бэнкс. |
