– А я, как и всегда, остановился в маленькой гостинице у вокзала Виктория. Там дешево, но довольно мило. Комнатка, конечно, не самая просторная, только мне больше и не надо.

– Вы не могли бы сообщить нам адрес этого отеля? – попросил Бэнкс.

Ваймен удивился, но послушно продиктовал ему адрес на Уорик‑стрит.

– Вы упомянули друга Марка, – включилась в разговор Энни. – Вы были знакомы с Лоуренсом Сильбертом?

– Да, но так, мельком. Встречались пару раз. Однажды мы пригласили их на ужин. Они потом, как водится, в ответ пригласили нас к себе. В общем, ничего особенного.

– Когда это было?

– Два месяца назад.

– Как вам показалось, тогда мистер Хардкасл уже жил в доме Сильберта? – спросил Бэнкс.

– В общем, да, – кивнул Ваймен. – Собственно, насколько мне известно, фактически он жил там с самого первого дня их знакомства. И кто его осудит? Отличный домина, да еще и на холме.

– То есть вы считаете, что Хардкаслу показалась привлекательной возможность переехать в дом побогаче?

– Нет, что вы. Это я так сказал, шутя. Марк, конечно, ценил хорошие, дорогие вещи. Он ведь родом из очень простой семьи, но сумел здорово подняться и изменить свою жизнь. Он из тех, кто в баре вместо пинты пива и пакета чипсов заказывает вино марки «Шато Марго» и камамбер. Они с Сильбертом оказались отличной парой, несмотря на разное социальное происхождение, – добавил Ваймен.

Держа поднос с чаем и неизбежным печеньем, в комнату вошла миссис Ваймен. Ее супруг, Бэнкс и Энни взяли себе по чашке. Поблагодарив, Бэнкс вернулся к допросу:

– Ну а что насчет четверга?

– В каком смысле? – не понял Ваймен.

– Вы видели Марка?

– Нет, он сказал, что ему надо домой. Я же, как вы знаете, остался в Лондоне до субботы. Хотелось прошвырнуться по выставкам, раз уж приехал. Сходил в Тейт и Национальную портретную галерею. Прошелся по книжным магазинам. И посмотрел еще пару фильмов в Национальном доме кино – «Черную лестницу» и «Носферату». Могу рассказать сюжет, если хотите.

– А корешки от билетов у вас не сохранились?

– Скорее всего. – Ваймен нахмурился. – Позвольте, вы меня допрашиваете так, будто я у вас подозреваемый. Я думал, что…

– Мы просто хотим все прояснить, – прервал его Бэнкс. – Пока что мы вообще никого не подозреваем. Так когда вы уехали из Лондона?

– Вчера, – после паузы ответил Ваймен. – В полдень съехал из гостиницы, зашел в паб пообедать, купил несколько книг, посетил Национальную галерею и в пять часов вечера сел на поезд до Йорка. Ну а домой добрался около… – Он вопрошающе взглянул на жену.

– Я встретила его на вокзале примерно в семь пятнадцать, – сказала она.

– Вы уверены, что после вечера среды вы с Марком Хардкаслом не встречались?

– Абсолютно.

– Из бара он уехал на машине?

– Нет. После ужина мы сели в метро на Гудж‑стрит.

– И доехали до Ватерлоо?

– Да.

– А обратно?

– Ну, лично я прогулялся по набережной и Вестминстерскому мосту. Вечер стоял прекрасный, так что я полюбовался видом на реку. Ну а уж когда я увидел парламент в лучах заходящего солнца, у меня прямо дыхание перехватило. Я вообще‑то не пламенный патриот, но от такого зрелища у меня всегда наворачиваются на глаза слезы.

– Ну а что же Марк?

– Думаю, он поехал на метро.

– Он не сказал, куда собирается?

– Наверное, обратно на Гудж‑стрит.