– Во время вашей поездки в Лондон мистер Сильберт был в Амстердаме, верно?

– Да, так сказал мне Марк.

– А он не упоминал, зачем Лоуренс туда поехал?

– Нет. Наверное, по делам.

– А чем он занимался?

– Лоуренс – госчиновник на пенсии. Он работал в Министерстве иностранных дел, объездил весь мир. Может, встречался со старыми коллегами? Ну, из посольства. Или из консульства? Всегда их путаю. В общем, я знаю только то, что Лоуренс уехал в Амстердам, а Марк дергался, потому что там бурная ночная жизнь, квартал красных фонарей и все прочее. Сами знаете, какая у Амстердама репутация. Все дозволено, никаких запретов.

– Это точно. Значит, Марк все‑таки нервничал?

– Ну, не то чтобы сильно. Побухтел немного, но скорее шутя. Это вообще в его характере. Я ему тогда еще сказал, что он и сам может отправиться в Сохо или Хэмпстед и здорово оттянуться, пока Лоуренса нет в городе.

– И как он на это отреагировал? – спросила Энни.

– Улыбнулся и сказал, что такие развлечения для него уже в прошлом.

– Значит, во время этой поездки с вами и Марком Хардкаслом не произошло ничего особенного? – уточнил Бэнкс.

– Нет. Все было точно так, как я описал.

– И никаких перемен в поведении Марка вы за последнее время не замечали?

– Нет.

– А вы, миссис Ваймен?

– И я не замечала. Правда, последний раз мы с ним виделись несколько недель назад, – ответила миссис Ваймен.

– А раньше у вас с Марком такое было? – спросила вдруг Энни.

– Какое «такое»?

– Ну, сами понимаете. Совместные поездки.

– Послушайте, – Ваймен наклонился вперед, – я не знаю, на что это вы намекаете. Между мной и Марком Хардкаслом не было никаких неподобающих отношений. И это была не «совместная поездка». Мы по отдельности приехали в Лондон и так же уехали. К тому же, насколько мне известно, Марк провел в Лондоне всего одну ночь. Господи, да мы всего лишь поужинали вместе и сходили в кино!

– Я просто спросила, ездили ли вы в командировки вместе раньше, – ответила Энни.

– Нет, это была первая такая поездка. Я же вам уже говорил.

– И в тот вечер не произошло ничего такого, что могло бы объяснить последовавшие в следующие два дня события? – спросил Бэнкс.

– Нет. Или я что‑то упустил. Меня же рядом с ним не было. Кто знает, что он натворил после того, как уехал из бара.

– Натворил? – переспросил Бэнкс.

– Это я фигурально выражаюсь. Блумсбери недалеко от Сохо, а там полно гей‑клубов. Может, он встретил там какого‑нибудь знакомого? Может, у них с Лоуренсом был уговор, что на время поездок они совершенно свободны? Я не знаю. И не имею ни малейшего понятия, куда Марк направился после того, как мы с ним распрощались. Может, к себе в квартиру, а может, еще куда.

– Погодите‑ка, он ведь вроде сказал, что такие развлечения для него уже в прошлом, – удивилась Энни. – Что, он раньше изменял Лоуренсу?

– Не знаю. Говорю же, Марк не распространялся про свою личную жизнь. Но мало ли… Лоуренс ведь был далеко, в Голландии. Честно говоря, мне не кажется, что Марк в Хэмпстеде крутил любовь, или как там это у них называется. И не развлекался в каком‑нибудь клубе в Сохо. Потому я спокойно и шутил на эту тему. Но откуда мне знать наверняка? Я очень далек от этого мира.

– Не думаю, что их мир чем‑то отличается от нашего, – заметил Бэнкс.

– Наверное, – согласился Ваймен.