– В лес? Какой кошмар! Ох, бедняжка Марк. Это ведь было их любимое место. Как‑то в апреле они даже отвезли туда меня, полюбоваться распустившимися колокольчиками. Такая красота. Какой все‑таки ужас… наверное, потому он себя и убил. Не перенес такого горя.

– Да, эта мысль приходила нам в голову. Как вы думаете, что случилось с вашим сыном?

Эдвина замялась, и Бэнкс догадался, что ее озарила какая‑то мысль, делиться которой ей пока не хочется.

– Может, к нему залез грабитель? – предположила она. – У них район богатый, есть чем поживиться.

– Мы отрабатываем эту версию. Но главная наша задача – узнать как можно больше о вашем сыне и Марке. Нам ведь почти ничего не известно. Как они жили, где работали, с кем встречались. Надеемся в этом на вашу помощь.

– Сделаю все, что в моих силах, – кивнула Эдвина. – И подпишу любые бумаги, вы только скажите. Но нельзя ли подождать с этим до завтра? Я что‑то вдруг устала, ужасно.

– Конечно, спешить нам некуда. – Бэнкс расстроился, но не показал вида. В конце концов, она уже старый человек. На время забыла про свой возраст и заставила забыть о нем и их, но надолго ее не хватило. Бэнкс и сам не прочь был оказаться дома, так что с легкой душой перенес разговор на завтра. Как раз к этому времени Стефан пришлет результаты анализа крови, и они успеют проверить наличие родимого пятна у погибшего, и, быть может, Дереку Ваймену даже удастся припомнить какие‑нибудь эпизоды из жизни Марка.

Эдвина поднялась со стула.

– Хотите, я вас отвезу? – предложила Энни. – Мне не трудно, честное слово.

– Все нормально, дорогуша, – мягко сказала Эдвина, тронув Энни за плечо. – И потом, мне еще надо отогнать машину к отелю, так чего тянуть волынку? Дорогу я знаю. Да и сил должно хватить. – Улыбнувшись, она развернулась и ушла.

– Ее за руль‑то можно пускать? – спросила Энни.

– Не думаю, – ответил Бэнкс. – Но я бы на твоем месте не стал бы ей мешать. Со слабым характером миллионный бизнес не раскрутишь. Так что сядь и спокойно допей свою колу.

– Наверное, ты прав. В конце концов, она почти не притронулась ко второму стакану.

Энни поежилась, и Бэнкс протянул ей свою куртку. К его удивлению, Энни с радостью накинула ее на плечи. Наверное, из вежливости. Правда, Бэнкс знал, что она реагирует на холод совсем не так, как он сам.

В пабе вовсю хохотали и болтали посетители. За низкой стеной, на городской площади, бродили крошечные человечки – совсем как в любимом фильме Бэнкса «Третий человек», когда Джозеф Коттен и Орсон Уэллс забрались на гигантское колесо обозрения.

– Что думаешь по поводу лондонской квартиры? – спросил Бэнкс.

– Пока не знаю, – ответила Энни. – Наверное, он мог себе ее позволить, да и приезжал туда довольно часто – иначе зачем еще она ему?

– Надо будет ее проверить. Возможно, что именно там Хардкасл переночевал в четверг. Может, остались какие‑нибудь улики.

– Да, взглянуть стоит.

– А как тебе мысль Эдвины насчет того, почему Хардкасл не съехал со своей квартиры?

– Здравое зерно тут есть. Правда, сама я склоняюсь к версии проверки отношений, а не соперничества с Лоуренсом. «Раз у него квартира, то и у меня пусть будет квартира. Хотя это и неподъемно».

– Честно говоря, я встречал таких гордецов, – заметил Бэнкс.

– В любом случае ничего необычного в этом нет, – пожала плечами Энни.