– Одно время я пела в мельбурнской церкви, у меня хорошее контральто, – и она снова погрузилась в молчание.

Чарльз посмотрел на нее с новым интересом.

– А у меня тенор, и говорят, неплохой. Если бы поучиться в свое время… – он глубоко вздохнул.

Пока Дели помогала собирать со стола, священник достал все необходимое для обряда: освященные хлеб и вино, чашу для святых даров; потом он облачился в белую рясу и расшитую столу.

В спальню больной внесли маленький столик, накрытой чистой белой тканью.

Дели преклонила колени, но, молясь вместе со всеми, не могла сосредоточиться на церковной службе. Она рассеянно подумала, что у священника красивые руки и ухоженные ногти; его монотонный немного гнусавый голос воздействовал на нее не более, чем пение сверчка за окном.

– Всемилостивый Отец наш, Всеутешитель и Избавитель от всякой скорби. К тебе прибегаем, ища милости для рабы твоея, лежащей на одре болезни, страждущей Эстер…

После окончания обряда Эстер оставили наедине с исповедником. Дели пошла на кухню и стала помогать намазывать маслом горячие пшеничные лепешки. Потом она вернулась в дом и предложила господину Полсону выпить чаю перед трудной дорогой.

– Ваша тетя – воистину стоическая женщина, мисс Гордон, – сказал священник, принимая от Бэллы большую лепешку, намазанную домашним маслом.

– Да, – согласилась Дели. – Тетя вам сказала, что дни ее сочтены?

– Она знает это, но не ропщет как истинная христианка. Она ждет встречи с сыном на небесах.

Дели, не отрываясь, смотрела на чайник.

– Хотела бы я верить, как верит она.

– А разве вы подвержены сомнениям, мисс Гордон? – он сказал это так, как если бы справлялся, не подвержена ли она заразной болезни.

– Временами у меня не остается никаких сомнений. Напротив, рождается уверенность, что… ничего нет…

– Ах, мисс Гордон, что вы такое говорите! Все сомнения отступают перед светом Веры. Настанет день, когда нам все станет ясно: тот, кто знает все, просветит наш ум…

– Вы хотите сказать, что Бог знает о болезнях и страданиях, но ничего с этим не делает? Или он НЕ МОЖЕТ ничего сделать?

– Смертным не дано постичь волю Всемогущего. Мы можем только молиться и просить.

«Кому молиться? – упрямо подумала она про себя. – И как мы узнаем, что наши молитвы услышаны?»

5

Когда вспыхнула война в Южной Африке, газеты написали об этом скупо, будто речь шла о землетрясении в Японии или о наводнении в Боливии. Впрочем и то, и другое мало интересовало компанию молодых людей, с которой Дели проводила теперь свои выходные.

Она играла в теннис, выезжала на пикники и на речные прогулки, участвовала в балах и чаепитиях. Она знала, что ее считают легкомысленной и что мамаши потенциальных женихов ее не одобряют.

Среди окружения Бесси она была на особом положении. Во-первых, она сама зарабатывала себе на жизнь, во-вторых, она жила одна, что считалось не совсем приличным для молодой девушки; она не имела родителей, и у нее было не слишком много денег.

Иначе говоря, в глазах общества Дели была отмечена тройным клеймом.

Отчасти она была виновата в этом сама, так как не заботилась о соблюдении условностей. Двое молодых людей, соперничающих меж собой за право быть ее кавалером, не преминули этим воспользоваться.