На противоположном берегу растительность гуще. Разросшиеся темные деревья клонятся к самой воде и молчаливо взирают на свое отражение. В этом водно-зеркальном мире облака кажутся мягче, а небо синее. Из-за буйной растительности берег напротив почти не виден.

– Эх, лодку бы сейчас! – мечтательно произнес Адам.

– Да, – откликнулась Дели, – я тоже подумала. Так хочется посмотреть, что на том берегу.

И тут, словно угадав их желание, из-за поворота выплыли два челнока, сделанные по местному обычаю из эвкалипта. В каждой из лодчонок стоял в полный рост темнокожий человек и, опустив в воду длинный шест, управлял движением. Человек с веслом. С тех пор, как существует река и человек, живет и этот образ.

Челны бесшумно скользили по гладкой поверхности, легко управлялись с ними гребцы – аборигены.

Их наблюдения прервал коренастый, приземистый человек с седой бородой, одетый во фланелевую рубашку и брюки из кротового меха. Человек вышел из хижины, что притулилась на самом краю обрыва, и быстро приблизился к ним. Подойдя почти вплотную, он остановился; его выцветшие голубые глаза разглядывали незнакомцев с нескрываемым любопытством.

– Здравствуйте, – сказал Адам. – Вам не страшно жить в этой хижине? Если вода поднимется, ее оттуда смоет.

– Не моя она, приятель. Большой дом хозяин, – отозвался человек на местном наречии. – Да и он долго стоять не будет, он – дом на песке. А вы откуда тут взялись? Приезжие? Неужто новые хозяева? Не слыхать было, как подъехали.

– Приезжие, – незаметно для себя скопировал туземца Адам. – Утром приехали.

– Ай, беда! – зацокал языком туземец, – что хозяин с хозяйкой подумают. Старший и встречать не хочет? Совсем глухой стал, ничего не слышу. А Библия говорит: «Имеющий уши да слышит». Илия я, за главного тут. Для вас – Или, так зовите.

– Рад познакомиться, Или, – Адам протянул руку. Мозолистая рука аборигена крепко сжала его пальцы, в глазах, что спрятались в морщинках, блеснул хитрый огонек.

– А эти черные вон там, они не дикие? – со страхом спросила Дели.

– Не, они дикие, если курево кончится, – загоготал Или. – Диких черных тут больше нет: когда Бог помог, когда змеи.

Или повел Адама и Дели к ферме знакомиться со скотиной, и на конюшне они увидели Джеки, мужа Беллы. Он распряг коня Барни, который вез их сюда и теперь мыл и кормил его. Или принес длинную палку; он заметно нервничал. Остальные лошади паслись на выгоне, но ели неохотно – трава, выжженная летним зноем, была совсем сухая, а Или, не жалея сил, охаживал палкой тех, кто пытался отказаться от корма. Прямо на выгоне стояла старая железная цистерна квадратной формы: проржавевшая, с множеством мелких отверстий – поильня для лошадей. Вода в поильню поступала с водяной мельницы, которую питала река.

Дели вдруг дернула ногой и почесала лодыжку.

– Надо же, здесь москиты даже днем кусаются, – сказала она. – У вас тут их много? В Эчуке вчера ночью ужас сколько было.

– Ужас сколько, – опять загоготал Или. – Тут посмотришь, сколько будет. Бачок там видишь? Его москиты притащили, он раньше внизу, у берега был.

Дели вскинула на него удивленные глаза, а Адам недоверчиво спросил:

– Как же они его притащили?

– А так. И бачок, скажу, не пустой был, Или внутри сидел. Дело вот как было.