|
Лицо у нее было длинное и худое. «Она даже не симпатичная», – простонала Дели, разговаривая с Алексом по телефону (сыновья настояли, чтобы она завела телефон, если собирается жить одна). Алекс посмеялся и сказал, что тайна влечения – сложная штука, и, может быть, поэтому крепко сбитый Бренни нашел что-то необыкновенно привлекательное в худосочных чарах Мэвис. Но Дели имела в виду не это: она не могла понять, как Бренни мог выбрать в жены женщину, начисто лишенную душевной тонкости или умственной привлекательности. То же самое она чувствовала, когда Брентон сошелся с той вульгарной девицей из портовой пивной. Дели вынуждена была признать, что в характере Бренни есть какая-то грубоватая примитивность, чуждая ее натуре. Так что теперь, когда Гордон ушел в армию, ей было куда приятнее жить одной в своем маленьком коттедже.
Коттедж принадлежал ей, а права на «Филадельфию» она официально передала трем сыновьям (Мэг, когда вышла замуж, взяла свою часть деньгами). Алекс несколько лет не давал денег на содержание судна, кроме того, у него был хороший доход, поэтому он отказался от своей доли в пользу братьев. Таким образом, хозяйничал на «Филадельфии» Бренни, и Мэвис вовсю наводила там уют: повесила кружевные занавесочки, поставила плюшевые диванчики, положила вышитые дорожки на столы и расставила вереницы керамических уточек. Сначала Дели что-то предлагала, пытаясь исправить вкусы Мэвис, но в конце концов махнула рукой и с удовольствием предоставила ей полную свободу: Дели всегда была равнодушна к вещам. Она пошла обратно к дюнам, легла на мягкий песок, ее взгляд бродил по длинной пустынной излучине берега, исчезающего в легкой завесе белой пены и брызг, срываемых ветром с яростно ревущих волн. В несмолкаемом шуме прибоя таилось спокойствие, хотя, когда она жила далеко от океана, его отдаленный шум, доносившийся до нее тихими летними ночами, рождал лишь смутную тревогу. Здесь же все дышало покоем: и тихие озера, и протянувшееся на девяносто миль внутреннее море Куронга, и голоса морских птиц, и бесчисленные россыпи песчаных холмов, поросших жестким луговиком – приют черных змей. Она искала именно это место. Подобно Старухе из сказания лубров, которая с помощью жезла и магической змеи сотворила реку Муррей, Дели подошла к концу своего пути; этот дикий и пустынный берег был домом ее души. В реве прибоя, в переменчивом шуме ветра ей слышался голос Старухи, напевающей во сне простую и вечную песню.
6
Испытывая чувство волнения, как перед большим приключением, Дели решила отправиться навестить Мэг на самолете. Самолет летел до Милдьюры, дальше ей предстояло ехать автобусом до Уэнтворта, а там на вокзале ее должен был встретить Огден. Это был долгий кружной путь, но все-таки он занимал меньше времени, чем если бы она добиралась автобусом. Перед тем как уезжать, она привела в порядок все свои дела, написала названия и обозначила цены на уже законченные картины (теперь, когда к ней пришло признание, у нее не было проблем с продажей картин, но Дели предпочитала как можно дольше не расставаться с ними); написала письмо Гордону. От Гордона, который был в учебном лагере, приходили веселые письма. Казалось, ему действительно нравится военная служба, потому что, как он писал, «все проблемы за тебя решены, и пока тело выполняет определенные движения, ум остается свободным». Гордон еще не участвовал в военных действиях, и Дели, вопреки всякой логике, была уверена, что он не погибнет, так же как она была странным образом убеждена, что самолет, на котором она летит первый раз в жизни, непременно разобьется. Они взлетели в серых рассветных сумерках; сжав поручни кресла и покрывшись холодным потом, Дели мысленно прощалась с этим чудесным миром. Затем, когда напряжение от взлета спало, она с удивлением обнаружила, что самолет легко парит в воздухе. Невероятно! Дели почувствовала себя легче и стала смотреть на огромное кучевое облако впереди, чуть тронутое нежным розовым светом. |
