– Вы господин Джемиесон? А эта прелестная девошька – его сестра?

– Это его кузина, мисс Филадельфия Гордон.

– О, какое большое имя для маленькой девошьки. Адам! – крикнул он неожиданно громко так, что Дели даже вздрогнула. Вместо «Адам» у него получалось «А'тм».

На пороге возникла фигура в перепачканном краской кожаном фартуке. Адам изо всех сил старался сохранить гордый и независимый вид, однако это ему плохо удавалось. Лоб его был в чернилах, густая прядь золотистых волос упала на глаза, – он был похож на беспомощного подростка.

– Адам, мой мальчик! Почему ви не сказали, что отец не давал согласия?

– Я не спрашивал его согласия, потому что не хотел рисковать. Мое желание противоречило его воле. – Произнося эти вызывающие слова, Адам искоса взглянул на отца.

– Почему же ты не поговорил со мной, сын? Я только рад, что ты нашел себе дело по душе. Фермер из тебя не получится, это ясно. Но ты утверждал, что тебя взяли репортером… – с этими словами Чарльз указал на его грязный фартук.

Адам весь вспыхнул.

– Так оно и есть! Но пока я учусь.

– О, да! Надо изучать все операции, надо делать набор, печать. Ваш сын будет короший репортер.

Адам обрел прежнюю самоуверенность.

– Можно показать им печатный станок, сэр? – спросил он.

Мистер Макфи, успевший водворить трубку на прежнее место, махнул рукой в знак согласия. Они прошли по узкому коридору в комнату с высоким потолком. Двое парней в фартуках сидели на скамье, наблюдая за работой печатного станка.

– Это со мной, Элф, – небрежно бросил одному из них Адам. (Позже он объяснил Дел, что у обоих были одинаковые имена, и чтобы не путать, одного называли «Рыжий Элф», а другого – «Элф-брюнет».)

Чарльз, не слишком доверявший машинам, придирчиво разглядывал смазанный краской пресс, шрифты, металлические кассы. Дели довольно втягивала воздух: в типографии пахло свежеотпечатанной книгой.

– У тебя весь лоб в чернилах, – сказал Адаму отец. – Видела бы тебя сейчас твоя мать!

– Она не увидит, а значит, и говорить не о чем, – возразил Адам. Он достал платок и начал вытирать лицо не с той стороны, где было пятно. Дели взяла у него платок и вытерла ему лоб – на нем осталось лишь едва заметное пятнышко.

– Теперь я сожалею, что убежал, не сказавшись, но я боялся новой сцены. Ты ведь знаешь нашу мать!

Чарльз промолчал. Кто-кто, а он знал ее хорошо.

Когда Адам вел их к выходу, им повстречалась супруга редактора, обворожительная невысокая дама в модной шляпке. Лицо у нее было круглое, голос нежный – полная противоположность громовому голосу мужа. Дели объяснила, что тетя поручила ей посмотреть, в каких условиях живет ее сын, и что она не знает, как взяться за дело.

– Я пойду вместе с тобой, моя милая, и мы вместе атакуем его хозяйку, – сказала миссис Макфи. – Адам, почему вы не сказали нам, что прячете такую хорошенькую кузину на своей ферме? Пусть ваша супруга не тревожится, господин Джемиесон: я всегда присматриваю за начинающими работниками, чисто по-матерински.

17

– Только не скрывай от меня ничего! Бедный мальчик скучает по дому, он грустит, голодает… – Эстер потянулась за носовым платком.

– Нет, тетя Эстер! Адам любит свою работу, он всем доволен и счастлив, – сказав это, Дели поняла, что от нее ожидают другого, и тактично добавила: – Разумеется, ему недостает вашей кухни, но он так занят, что ему некогда привередничать.