А бедная Анни проклинала все на свете. Сжавшись в комок, она сидела, боясь пошевелиться, на стуле, поставленном для нее на верхней палубе. Она не сводила глаз с голубой стенки капитанской каюты. Узкий трап, по которому она поднялась сюда, внушал ей непреодолимый ужас, и она ни за что на свете не соглашалась спуститься вниз. Ее черная шляпка болталась на ней, как на пугале, не касаясь лба – этому мешал пучок волос на затылке.

– Меня укачало… – жалобно повторяла она. – О, как меня укачало!

Когда судно причалило в Эчуке, Дели стоило большого труда уговорить ее сойти на нижнюю палубу, а потом – по сходням на берег. Девочка горячо поблагодарила капитана, который не взял с них за проезд ни одного пенни.

На пристани было шумно и тесно. Адам, наблюдавший за погрузкой тюков с шерстью, не заметил, как пристал «Мельбурн».

Дели подбежала к нему, пританцовывая на ходу, и схватила его за руку. Ее темно-синие глаза сияли под соломенной шляпой. (У девочки было всего две шляпки: фетровая для зимы и плетеная из соломки – для лета).

– Ну, ты даешь! – сказал он ей с широкой улыбкой. – И как это тебе удалось уговорить матушку?

– О, Адам! Это было так чудесно! Когда-нибудь я проделаю весь путь до самого устья. Однажды я куплю пароход и…

– Девочкам не разрешается владеть пароходами, глупышка!

– А почему бы и нет! – сердито огрызнулась она.

– Только без меня! – вмешалась в разговор Анни. – Чтоб я опять полезла на такую посудину! Да режьте меня на куски!

Она пошла навестить своего «бедного старого отца», а Адам повел кузину осматривать город. Эстер приехала раньше, поручив сыну встретить Дели, сама занялась его хозяйством.

Они вышли с территории порта. Дели почувствовала, как жарко припекает солнце сквозь тонкую ткань белой муслиновой блузки. Она украдкой разглядывала Адама. На нем было новое канотье с лентой, широкий накрахмаленный воротник подпирал его волевой подбородок. Как он вырос, сколько в нем уверенности в себе! На его юношески пухлых губах играла легкая самодовольная улыбка.

– Миссис Макфи приглашает вас с матушкой на чай. Вы завтракали на пароходе?

– Нет. Анни невозможно было сдвинуть с места, а я не хотела идти вниз без нее – там были одни мужчины. Мне следовало родиться мужчиной, Адам. Как я хотела бы быть юнгой!

– Тебе больше подойдет роль девчонки-непоседы. Если послать тебя на камбуз, ты все там поставишь вверх дном.

Она шутливо ударила его по колену. Как ей хорошо с ним! Как она соскучилась по нему!

Вдруг он схватил ее за руку. С противоположной стороны улицы в их сторону направлялся бродяга. Нахлобученная фетровая шляпа почти закрывала его лицо; давно нестриженная борода падала седыми прядями на грудь. Завязанные в одеяло пожитки он укрепил за спиной, но узел съехал и висел криво; из него выглядывали нечищенный котелок и ручка сковородки. Грубые, видавшие виды башмаки и обтрепанные внизу брюки были серы от пыли. Все говорило о том, что он проделал долгий и нелегкий путь.

– Держу пари, ему есть что рассказать, – заметил Адам. – Но, боюсь, из него ничего не вытянешь.

Впереди себя они увидели вывеску адвокатской конторы «Бендиго компани». Старик подошел ближе, сбросил пожитки на землю, встал в эффектную театральную позу и погрозил кулаком в сторону окон.

– Грязные твари! Я вам покажу! – прорычал он. – Воры, жулье бесстыжее, креста на вас нет! Лишили меня наследства, ублюдки! Это называется, суму с нищего снять, отнять у слепого посох! Вы мне за это ответите!

Выхватив черную от сажи сковородку, он бросился к окнам конторы и начал крушить их направо и налево.