– О, Адам! Простите, я хотела сказать, «мистер Джемиесон»..

– Просто «Адам», – сказал он безразличным тоном. Оттиск каким-то образом выскользнул из его рук и, падая, оставил черное пятно на полосатой голубой ткани. – О, Небо! Ваше божественное платье! Извините меня…

Бесси весело рассмеялась.

– Оно уже не новое! Не обращайте внимания, Адам. Дели хотела удалить краску своим носовым платком, но Бесси яростно зашипела:

– Не трогай меня, идиотка! У тебя руки в краске.

С потерянным видом Адам проводил их до дверей. В задумчивости он провел рукой по волосам и оставил темную полосу на лбу.

– Боюсь, что вы больше никогда не придете сюда, Бесси, – сказал он.

– Напротив, – она многозначительно улыбнулась и дружески кивнула ему на прощание.

– Я скоро освобожусь от обязанностей наборщика, – сказал он. – Рекламное бюро компании Бендиго передает нашей редакции два линотипа. Я буду теперь только репортером.

– Очень рада за тебя, Адам! – сказала Дели. Ее спутница, однако, выказывала явные признаки нетерпения, и Дели поспешила за ней по узкому коридору. Когда они вышли на улицу, Бесси остановилась, чтобы осмотреть свою испорченную юбку. Дели натягивала на черные от краски пальцы желтые перчатки.

– Экий болван! – сказала Бесси в крайнем раздражении. – Это платье новое, я надела его в первый раз.

Дели вздохнула с облегчением: не похоже, чтобы Бесси была влюблена в Адама.

Они свернули вниз, к верфям, и Дели поймала себя на том, что пристально следит за коренастым незнакомцем, шагающим впереди них. Темные с проседью волосы под морской фуражкой, босые ноги, татуировка, синеющая из-под закатанного рукава, – все выдавало в нем моряка. В то время многие матросы покидали морские суда, прибивались к реке, да так и застревали на ней.

Дели лихорадочно старалась унять волнение, но это ей не удавалось. Не в силах совладать с собой, она догнала мужчину и схватила его за руку, на которой был наколот корабль с надписью внизу: «Непокоренный». Бесси замедлила шаги, умирая от любопытства, и услышала:

– О, Том! Это ты!.. Я узнала тебя!.. – Вне себя от радости она повисла на шее моряка. Это был он, Том, ее спаситель и друг. Те же ярко-голубые глаза, та же густая борода, те же щербатые зубы, улыбающиеся сейчас какой-то неопределенной улыбкой. Он, по-видимому, был не прочь удрать, но она крепко держала его за руку и трясла ее изо всех сил.

– Неужели ты не помнишь меня, Том? Разве я так изменилась? Я – Дельфия Гордон. Та самая, которую ты спас, когда наш корабль пошел ко дну. Ты что, расстался с морем? Теперь ты речной моряк?

Донельзя смущенный тем, что к нему обращается столь привлекательная и нарядная молодая леди, Том не сразу пришел в себя. Мало-помалу его улыбка стала более осмысленной, на широкоскулом, добродушном, хотя и не слишком интеллигентном лице появились проблески мысли; на нем попеременно отразились удивление, скрытое недоверие, сомнение, постепенное узнавание и напоследок – бурная радость. Он сгреб своей огромной ручищей руку Дели, до боли стиснув ее.

– Мисс Филадельфия! Рад видеть вас снова? Какой же вы стали красавицей, я никогда бы вас не узнал.

– А я бы узнала тебя всегда, Том! Стоило мне только увидеть твою походку, твои босые ноги…

Том смущенно потупился.

– Я так и не смог привыкнуть носить ботинки. Вышел вот с корабля на минутку – табаку купить. Никак не думал, что повстречаю кого-то из знакомых, и меньше всего вас.

– Ты служишь на пароходе? Он стоит в гавани?

– У меня свое судно, я его владелец и капитан, – сказал он со скромной гордостью.