– Бедная крошка! – сказала она. – Сейчас тебе станет легче.

Через несколько минут она принесла завернутый во фланель нагретый кирпич и какую-то жидкость на дне стакана.

– Положи грелку на живот и выпей горячей воды с капелькой бренди.

Дели вдохнула запах спиртного и вздрогнула от отвращения.

– Я не смогу это проглотить, – сказала она.

– Туда добавлен сахар, питье довольно приятно на вкус, вот увидишь.

Дели сморщилась и заставила себя выпить жидкость. Все внутри обожгло, как огнем, и она мгновенно согрелась. Почувствовав себя лучше, она начала собираться в дорогу.

Девушки и сопровождавший их Адам сели на небольшой пароходик «Успех» с боковыми колесами, которому предстояло выдержать нелегкую борьбу с бурным встречным потоком, набравшим силу после недавних дождей.

Перегнувшись через перила верхней палубы, Бесси весело болтала с Адамом. Дели, все еще страдавшая от спазм, сидела неподалеку, размышляя, как ей убедить дядю Чарльза, что маленькое суденышко под названием «Джейн Элиза» – достаточно надежное помещение ее оставшихся пятидесяти фунтов.

– Мы не сможем покатать вас на лодке по такой высокой воде, – говорил между тем Адам. – Рыбалка тоже не получится. Зато мы можем устроить прогулку верхом.

– Я непривычна к лошадям, – смутилась Бесси. Уловив неуверенность в ее голосе, Дели возликовала:

Бесси боится лошадей!

– Я тоже не Бог знает какая наездница, – сказала она, подходя к беседующей паре. – Но у нас есть два женских седла, и тебе дадут лошадь по кличке Лео, смирную, точно детская лошадка-качалка. Что до меня, я предпочла бы ездить в мужском седле, но тетя Эстер не разрешает.

Раздосадованная ее вмешательством в их разговор тет-а-тет, Бесси внезапно указала вверх на стаю пролетающих над их головами пеликанов, после чего беззастенчиво втиснулась между Адамом и Дели, предоставив последней сомнительную привилегию любоваться своей пухлой спиной.

Когда пароход пристал к берегу, чуть ниже фермы, к нему спустилась Анни с банкой варенья, присланной миссис в подарок капитану. Дели взяла свои вещи и приготовилась идти к дому, но Адам отобрал у нее чемодан со словами:

– Куда ты так спешишь, маленькая?

– Я не маленькая и я вовсе не спешу, – вспылила она. Дели чувствовала себя глубоко несчастной: выходной день не сулил ей ничего хорошего.

Тетя Эстер приветствовала гостью с преувеличенной любезностью; Бесси пустила в ход все свои хорошо продуманные чары с желанием понравиться матери Адама, и они отлично поладили. Было устроено торжественное чаепитие, после чего все отправились на прогулку по цветущему весеннему саду. Дели, считая себя лишней, извинилась и ушла в дом. Она хотела найти дядю Чарльза и спросить его о тех пятидесяти фунтах. На ходу она сорвала несколько цветков красной герани и перед обедом натерла соком лепестков свои бледные щеки, чтобы они хоть немного были похожи на цветущие щеки Бесси. Ей пришлось долго убеждать дядю Чарльза, что колесный пароход, или, по меньшей мере, его часть представляет собой выгодное помещение ее капитала. Пароходы то и дело тонут, возражал он, на них часто случаются пожары. Однако в конце концов он уступил, и когда Дели вошла в столовую, щеки ее были красны не столько от цветочного сока, сколько от обуревавших ее чувств.

Эстер недовольно глянула на пылающее лицо племянницы. Румянец щек выгодно оттенял цвет глаз и белизну чистого лба, обрамленного темными волосами.

– Что это ты так раскраснелась нынче, Филадельфия? – спросила тетя.

Дели уставилась в свою тарелку. Чарльз поспешил ей на выручку:

– Представь, я тоже заметил, что поездка пошла девочке на пользу.