Николь вспыхнула и гордо вскинула голову.

— Верно. Но не только по этой причине. Я дала вам слово, а это кое-что значит для меня. Пока все остается так, как есть, вам нечего опасаться с моей стороны. Я держу обещания. И если я сказала вам, что останусь до подписания договора, то можете быть уверены, что останусь. Я сказала, что буду участвовать в этом фарсе с женитьбой, и буду. И пока я еще не сделала ничего, что могло бы дать вам повод усомниться во мне.

— Мы еще в самом начале. Кто знает, что вы устроите, если представится удобный случай.

Николь поняла по его тону, что Сомаль относится к ее заверениям весьма скептически. Да, ее злили разные ограничения свободы, но она напоминала себе, что во всем виновата сама. Ничего, время покажет и докажет, что он может доверять ей.

Но все это сейчас не имело ни малейшего значения. Прогулка была не окончена. И Николь намеревалась насладиться каждой ее минутой, каждой секундой…

Чтобы вспоминать, когда уедет?

Неожиданная мысль удивила ее. Разве она хочет сохранить воспоминания о своем замужестве? Ведь это всего-навсего хитроумная уловка для предотвращения скандала.

А каким бы мог быть ее брак с Сомалем в других обстоятельствах? Женится ли он по примеру своего отца по страстной любви? Или же примет во внимание династические и государственные интересы?

Супруги де Белльшан любили друг друга. Но Николь не хотела судьбы Франсуаз, которая целиком посвятила себя интересам мужа. Она стремилась быть самостоятельной и независимой, преследовать собственные цели в жизни. Сделать карьеру.

А Франсуаз обожала устраивать приемы для деловых партнеров Анри, общаться с незнакомыми людьми, надевать каждый день новое платье… И она всегда знала, что сказать.

Как раз то, что должна уметь делать жена Сомаля.

Николь вздохнула. Трудно жить, когда перед глазами пример идеальной супруги делового человека.

— Почему вы вздыхаете? — спросил Сомаль.

— Что? А, я задумалась о моей тете.

— О, она прелестнейшая женщина. Но и вы тоже будете очаровательны в ее возрасте, — ответил он.

Николь взглянула на него в изумлении.

— Правда?

— Правда. — Он отрывисто кивнул.

— Спасибо. Чудесный комплимент. — Удивительно было услышать такие слова из уст мужчины, которому она не нравилась и который явно не доверял ей. — Но мне вряд ли удастся следовать в жизни ее примеру. Тетя всегда знает, как правильно держать себя, что сказать, кому улыбнуться…

— Она просто нашла свое место. Возможно, это ее истинное призвание — быть поддержкой и помощницей делового человека. Не могу представить вас в подобной роли.

— Попали прямо в яблочко, — усмехнулась Николь.

— Так чего же вы хотите добиться в жизни, Николь?

Ее улыбка бесследно растаяла.

— Даже не представляю. Поэтому-то все так и трудно для меня. Вот Арлетта, она всегда знала, чего хочет, с того дня, как пошла в школу. Да и у Мадлен хватало настойчивости и уверенности: она обожает отца, считает его образцом для подражания. А я… Я знаю, дядя и тетя уже отчаялись, что мне когда-нибудь удастся отыскать свое призвание, остепениться.

Она, естественно, умолчала о том, как тетя Франсуаз довольна тем, что она вышла за Сомаля замуж. Нет, она должна найти то, что станет делать действительно с удовольствием, то, что будет у нее по-настоящему получаться. Николь так надеялась, что этим делом окажется фотожурналистика! С самого детства она увлекалась фотографией, не расставалась с камерой. Но свое первое серьезное задание на этом поприще провалила просто позорно…

— А вы, вы всегда знали, что придет день, когда вы будете управлять государством? — спросила она.