Внезапно она, не сказав больше ни слова, вскочила и выбежала из комнаты, и я понимала, что ей с трудом удается держать себя в руках.

Я точно знала, как она себя чувствует.

Я откинулась назад на диване и задумалась о моей жизни и о том, что она теперь бесповоротно разрушена.

Часть четвертая «ИНДЕЙСКИЕ ЛУЖАЙКИ»

23

«Индейские лужайки», январь 1989

Я была одна.

Мой муж умер.

Мои дети умерли.

Моя маленькая собачка Трикси умерла.

Я тоже должна умереть.

И я тоже умерла бы, если бы в тот уик-энд в декабре я поехала вместе с ними в «Индейские лужайки». Но я осталась в городе, чтобы устроить прием в честь Элис Манро, и поэтому я осталась жива.

Я не хотела оставаться живой. Я не понимала, ради чего стоило теперь жить, не было причины длить существование.

Жизнь без Эндрю не имела смысла.

Жизнь без моих детей не имела смысла.

Я не знала, что делать без них, я не знала, как справляться с ежедневным существованием, для чего функционировать.

Мне казалось, что я брожу, подобно зомби, делаю все автоматически, наизусть. Я вставала по утрам, принимала душ, одевалась и выпивала чашку кофе или чаю. Я застилала постель и делала домашние дела, помогая Норе, как всегда раньше.

Иногда я навещала Анну и лошадей в конюшне; я разговаривала по телефону с мамой и с Сэрой. Несколько раз в неделю я звонила Диане, или она звонила мне, и мой отец звонил мне чаще, чем когда-либо раньше.

Но по большей части я ничего не делала. У меня не было ни сил, ни желания, я погрузилась в апатию.

Иногда я заходила в свой маленький кабинет в глубине дома, где я сижу и сейчас, и пыталась ответить хотя бы на некоторые сочувственные письма, которые получила. Их были сотни, но я могла осилить лишь немногие — они так бередили мое горе.

Часто я сидела наверху в моей маленькой гостиной, думая об Эндрю, Лиссе и Джейми, тоскуя по ним и по Трикси. Мой маленький пес был моим верным товарищем еще с тех пор, когда у меня не родились дети; Трикси всегда ходила за мной по пятам, следовала за мной повсюду.

Я не могла понять, почему этот ужас произошел с нами. Что мы сделали, чтобы заслужить такое? Почему Господь допустил, чтобы они все были убиты? Неужели я сделала что-то, что Его оскорбило? Неужели мы все сделали что-то дурное? Что-то, что Ему не понравилось?

Или, может быть, Бога нет?

И только одно зло есть на земле?

Зло — это человеческое изобретение, не Божье. Оно существовало с начала времени и будет продолжать существовать, пока эта планета сама не взорвется, что и произойдет, потому что человек порочен и вредоносен, стремится убивать и разрушать.

Зло затронуло мою жизнь, наши жизни, когда тот зверь нажал на спусковой крючок, уничтожив двух невинных детей, маленькую собачку и порядочного мужчину, который за свои сорок с лишним лет не причинил никому вреда.

Эндрю был погублен в расцвете сил, мои дети в начале их жизни, и это казалось мне бессмысленным. Некоторые из моих друзей говорили, что на то была Божья воля и мы не должны задавать Ему вопросов или спрашивать, почему Он делает те или иные вещи, что мы должны принимать их, как бы ни были они мучительны.

Как могу я принять смерть моего мужа и детей? И поэтому я продолжала спрашивать: почему? Я хотела понять, почему это произошло. Мне необходимо было знать, почему Бог позволял роду человеческому совершать преступления. Наверное, Бог хочет, чтобы мы страдали? Так ли это? Я не знала. У меня не было на это ответа для самой себя или для кого-либо еще.

Возможно, ответов не существует; возможно, Бога нет. Над этим я и размышляла последние пять недель. Моя мать сказала, что мы живем в безбожном мире и, должно быть, она права.