Он поднял шляпу, нахлобучил на голову и пулей вылетел из амбара.

Когда дверь за ним закрылась, Мелора упала в сено и зарыдала. Это были горькие слезы разочарования. Никогда в жизни она не испытывала такой обиды. Кэл сожалел о том, что произошло между ними. Ему казалось, что он ошибся.

«Боже, помоги мне, — закрыв лицо руками, в смятении думала Мелора. — Он не хотел меня».

Она отдала ему свою душу, свою чистоту и девственность, свою любовь, доверие, надежды и чаяния, а оказалось, что это ничего не значило для него. Ничего.

Она была не нужна ему.

Мелора содрогалась от рыданий, выплескивая наружу всю горечь своего разочарования. Когда ей казалось, что она успокоилась, глаза снова наполнялись слезами, и обида вспыхивала с новой силой.

Как же она обманулась, когда подумала, что Кэл чувствовал то же, что и она, что он любил ее.

На всем свете, наверное, не найти никого глупее, чем она. Она повела себя так, как не позволяла себе никогда раньше, и жестоко поплатилась за это — он отвернулся от нее, пробормотав какие-то извинения, и ушел, не оглянувшись.

И несмотря на все это, Мелора знала одно — он нужен ей, она его любит.

— Черт с ним, — прошептала она, опустила голову и снова заплакала от отчаяния. Кэл Холден глубоко проник в ее душу, сердце, кровь, и не было сил забыть его или разлюбить.

Они не разговаривали друг с другом по пути домой и весь следующий день. Кэл с утра улизнул из дома, занявшись делами на ферме. Работая по дому и пропалывая небольшой огород, Мелора заметила, как взволнованно переглядываются между собой дети, и поняла, что они догадались об их ссоре.

Они были так расстроены, что Мелора изо всех сил старалась казаться веселой и беззаботной. Но как выяснилось позже, эти усилия были тщетными. Вечером, когда Джесс, вернувшись с работы, сел ужинать холодной ветчиной и хлебом, Мелора поймала на себе его сочувственный взгляд. Вилл и Луиза прижались к ней, а Кэсси принялась расхваливать ее красоту и попросила научить укладывать волосы так же, как они были уложены у нее на барбекю.

«Это смешно», — злилась на себя Мелора, когда слезы без всякой видимой причины начинали капать из глаз, и Вилл, заметив это, всякий раз бросался утешать ее.

«Ты Мелора Дин, а не какая-нибудь жалкая размазня. Надо иметь чувство собственного достоинства. Не смей показывать всем, и в особенности Кэлу, что ты страдаешь, как влюбленная дура. Где твоя сила воли? Твоя гордость?»

Ей грезился голос отца: «Взбодрись, девочка. Взгляни на это другими глазами».

На следующий день, следуя этим советам. Мелора тщательно оделась, причесалась и заставила себя улыбнуться, подавая завтрак. Однако с Кэлом они по-прежнему старательно избегали смотреть друг другу в глаза. Все утро девушка пыталась сосредоточиться на делах — готовке, уборке дома, чтении вслух Виллу и Луизе, стараясь не смотреть в окно в ожидании Кала и не вздрагивать всякий раз, когда ей чудились звуки его шагов. Постепенно она заставила себя переключиться на проблемы, которые были гораздо важнее Кала Холдена.

Она стала думать о Джинкс.

Мелора ужасно переживала за нее и скучала. Ее глаза становились грустными всякий раз, когда она смотрела на Вилла, Лу и Кэсси. Как счастлива была бы Джинкс в этом маленьком уютном домике, играя с этими детьми! Мелора пришла в отчаяние, на мгновение представив себе, что ее младшая сестра не находит себе места, считая ее заложницей каких-то негодяев. «Бедная Джинкс, — подумала девушка, — она наверняка сходит с ума, ничего не зная обо мне».

Она вошла в спальню и составила текст телеграммы, адресованной Джинкс, в котором говорилось о том, что она жива-здорова и вскоре вернется домой. Покончив с этим, Мелора задумалась.

Что, если самой отправиться в Дэдвуд и послать телеграмму, не дожидаясь возвращения Кэла?

Но она тут же отбросила эту бредовую идею.