— Приходите ко мне, — уговаривала она Софи и Триш. Но у Софи были свои планы на конец августа. А Триш, как и прочие владельцы магазинчиков, закрывала свой магазин перед тем, как уехать за город, далеко от Ноттинг-Хилла.

Так что она осталась одна. И это замечательно, убеждала себя Хэрриет. Да, Финн Маклин разбил ей сердце. Но, черт возьми, она в хорошей компании. Половина женщин в Лондоне страдают тем же самым недугом, что и она.

Жалела ли она, что повстречала Финна? Нет, не жалела. Наоборот, Хэрриет чувствовала, что должна быть благодарна ему. Финн показал ей все богатство интимных отношений между мужчиной и женщиной, прежде недоступное ей. Она никогда не почувствовала бы ничего подобного с Джорджем, будь они вместе хоть сто лет! Хэрриет знала, что никогда больше не испытает подобного в объятиях другого мужчины. У нее все же была настоящая любовь.

Одно дело — рассуждать об их коротком романе. И совсем другое — жить с осознанием того, что она так ошиблась.

Недавний звонок от Триш, всего пару дней назад, сделал Хэрриет еще несчастнее. Ее подруга, путаясь и сбиваясь, возбужденно тараторила о том, что Финн разузнал о земельных владениях «Наследия Аделейд Смит» и встретился с попечителями. Он напомнил им об одном их владении, большом здании на Портобелло-Роуд, нуждающемся в ремонте. И предложил превратить его в центр торговли антиквариатом, разместив там владельцев магазинчиков с Ледбари-Роуд.

— Как раз то, что надо! — захлебывалась от восторга Триш. — Все просто в восторге, а я так на седьмом небе от счастья. Мы очень признательны Финну. Здорово, правда?

— Да… замечательно. — Хэрриет рада была, что все закончилось благополучно. Но она так отстаивала своих друзей, и, выходит, зря. И теперь не могла не позавидовать этому ловкому Финну Маклину. Он так легко и просто перешел на другую сторону и неожиданно для всех из плохого парня стал хорошим.

Он, конечно, пытался наладить их отношения. Звонил… Но Хэрриет держала автоответчик включенным и не брала трубку. Он писал… Но Хэрриет отсылала письма непрочитанными. Софи уверена была в том, что подруга ее рехнулась. Но Хэрриет объясняла свое поведение тем, что Финн не для нее.

— Ничего не выйдет, — сказала она Софи. — Я никогда не смогу оставаться с ним спокойной. Никогда не научусь принимать его измены. Лучше мне не связываться с ним.

Несмотря на море слез, пролитое в представлениях о том, что могло бы быть, Хэрриет считала, что поступила правильно. Да, она влачит жалкое существование, и все же это лучше, чем жизнь с Финном, полная несчастий и страданий.

Хватит скулить, резко одернула она себя, заслышав вдалеке слабые звуки приближающейся карнавальной процессии. Последнее время она упорно склеивала осколки разбитой жизни — и преуспела в этом. И если нет-нет да и просыпалась среди ночи на подушке, мокрой от слез, то уж днем ее видели спокойной и улыбчивой.

Шествие еще не показалось, но вовсю уже гремела музыка, и буйное веселье с каждой минутой становилось все оглушительнее. Наконец появилась первая фигура шествия.

Перегнувшись через перила, Хэрриет с восторгом глядела на красочный, шумный карнавал, на танцоров в фантастических костюмах, проплывающих мимо нее, на металлические барабаны.

А участники собрались со всех уголков земного шара. Хэрриет особенно впечатлили исполнители ритуального танца вуду — группа, изображавшая красных дьяволов, чьи костюмы напоминали ярко раскрашенных редкостных бабочек и мотыльков феерической раскраски.

Шествию не видно было конца-краю. Хэрриет собралась уже уйти с балкона, налить себе чего-нибудь холодненького. И тут ее внимание привлек огромный корабль, двигавшийся в процессии предпоследним.