После той сцены в солярии Клео не сказала ему о Кимберли ни слова. Он не понимал, то ли она рассердилась, то ли обиделась, а может быть, просто не хотела себя выдавать. Он не сомневался, что у нее к нему масса вопросов. Он догадывался, что Клео еле сдерживает свое любопытство.

У него тоже был к ней очень важный вопрос, и ответ на него он мог получить одним-единственным способом. Макс сжал набалдашник трости и отправился вслед за Клео.

Он остановился у ее двери и поднял руку, чтобы постучать, но задержался, собираясь с духом. Задать вопрос Клео было столь же трудно, как и вернуться в гостиницу без Бена Аткинса. Возможно, даже труднее. Макс дважды постучал в дверь.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Клео осторожно приоткрыла дверь и посмотрела в щелочку. Свет в коридоре отражался в стеклах ее очков, скрывая выражение глаз.

— Что-нибудь случилось? — вежливо поинтересовалась она.

— Я хотел бы уточнить, кто где будет ночевать, — очень серьезно произнес Макс.

Клео непонимающе сдвинула брови.

— Кто-нибудь недоволен своим номером?

— Да, — сдержанно подтвердил Макс. — Я.

Клео ухватилась за косяк двери. Похоже, она действительно нуждалась в опоре.

— Ты?

— Я бы хотел уточнить, где мне сегодня спать?

Клео недоуменно смотрела на него.

— А где ты хотел бы сегодня спать?

— Здесь. — Макс протиснул ботинок в узкую дверную щель. — И с тобой.

— Вот как.

Он тоже оперся рукой о косяк.

— Это все, что ты скажешь? — спросил он. Щеки Клео стали ярко-розовыми.

— Я не знала, какие у тебя планы. Я хочу сказать, я не представляла, что ты думаешь о сложившейся ситуации. Я думала, тебе надо разобраться в своих чувствах.

— Ты говоришь, как Тобиас Квинтон.

Клео печально улыбнулась.

— Правда похоже? А все-таки, ты разобрался в своих чувствах?

— Я знаю, чего я хочу.

Макс положил руку на дверь и тихонечко нажал. Он не собирается грубо врываться к ней в спальню, напомнил он себе. Он просто чуть-чуть нажмет и посмотрит, что получится. Если Клео не отступит назад, это и будет ответом на его вопрос.

— Макс.

Дверь внезапно поддалась под его напором, потому что Клео перестала ее придерживать. В последнюю секунду Макс сообразил, что слишком сильно напирает на дверь. Он потерял равновесие, его больная нога не выдержала, и он влетел в комнату.

Он бы позорно растянулся на полу, если бы не Клео, которая с равной силой бросилась прямо к нему на грудь. Макс пошатнулся от удара, но сумел крепко ухватить и Клео, и свою трость. В свою очередь Клео обхватила его руками и не выпускала из объятий.

— Я не знала, что и подумать, когда Сэмми сказал, что ты забрал с собой вещи, — говорила Клео, уткнувшись лицом ему в грудь. — А когда появилась эта самая Кимберли Керзон-Уинстон, я совсем растерялась.

— Я знаю. Теперь все в порядке. Я ведь тоже растерялся.

Макс взял ее за подбородок, поднял ее лицо и поцеловал как можно крепче.

Клео обвила его шею руками и ответила на поцелуй с равным пылом. Не отрываясь от ее губ, Макс вместе с ней упал на кровать, поверх старомодного покрывала.

«Вот что значит вернуться домой», — мелькнуло у него в голове.

Час спустя Клео пошевелилась в темноте.

— Макс?

— Да?

Он ее почти не слышал. Он был где-то на границе между бодрствованием и сном, тело пресыщено удовольствием, душа умиротворена. Клео лежала, прижавшись к нему спиной и своими в меру пышными бедрами, повторяя изгиб его тела.