И она посмотрела на мужа:

– Его тоже надо арестовать.

– Как скажешь, дорогая, – сказал он, что-то быстро записывая на листе бумаги.

Николь медленно проговорила:

– А выступление… вы просто использовали его как предлог, чтобы проникнуть внутрь. Ради совершения враждебных действий. Правда? Совершить преступление против государственной власти. Нам необходимо заново рассмотреть вопрос о допуске в Белый дом артистов… похоже, мы ошиблись, приглашая всех подряд. Таким образом сюда проникают враждебно настроенные элементы. Извините.

Она выглядела бледной и подавленной. Теперь она стояла, сложив руки на груди, и перекатывалась с носка на пятку. И над чем-то размышляла.

– Николь, поверьте… – начал было Эл.

Все так же не выходя из раздумий, она отозвалась:

– Я не Николь. Не называйте меня так. Николь Тибодо умерла, причем очень давно. Я – Кейт Руперт, четвертая по счету женщина, занявшая ее место. Я просто актриса, внешне на нее похожая. Это моя работа, но когда происходит что-то вроде этого, я жалею, что подписала контракт. Власти у меня, кстати, никакой нет. Где-то – я не знаю где – заседает совет, который и принимает все решения. А я их никого ни разу не видела. – И спросила мужа: – Они же знают про это, правда?

– Да, дорогая, – сказал он. – Им все рассказали.

– Видите ли, – проговорила она, обращаясь к Элу. – Даже у Президента больше полномочий, чем у меня.

И она бледно улыбнулась.

Эл пробормотал:

– И сколько раз на вас покушались?

– Шесть. Или семь, – ответила она. – В основном психопаты. Мне сказали что-то про неудовлетворенный эдипов комплекс. Впрочем, не все ли равно. – И она повернулась к мужу. – Мне кажется, эти двое…

И она ткнула пальцем в Эла и Иэна.

– Они не знают, что на самом деле происходит. Возможно, они невиновны.

А мужу и Слезаку и охранникам она сказала:

– Неужели так необходимо их ликвидировать? Мне кажется, было бы проще стереть часть их воспоминаний и отпустить. Это же будет достаточно, правда?

Супруг Первой леди пожал плечами:

– Если ты этого хочешь – пожалуйста, без проблем.

– Да, – кивнула она. – Я бы предпочла это. Так мне будет легче работать дальше. Отвезите их в клинику в Бетесде, а потом отпустите. И запустите уже следующих артистов.

Охранник ткнул Иэну в спину дулом пистолета:

– Вниз по коридору, пожалуйста.

– Хорошо, хорошо, – пробормотал Иэн, все еще сжимая свою бутылку.

Что произошло, напряженно думал он. Ничего не понимаю. Эта женщина – она не Николь. Более того, Николь… ее больше нет! Это же ужасно, но… значит, есть только лицо на экране телевизора, иллюзия, а за ней… за ней стоит группа людей, которая всем заправляет! Совет, так она сказала? Но… кто они такие? Как они сумели прибрать к рукам власть? А кто-нибудь знает правду? А узнает? Мы зашли так далеко, мы узнали, как оно все тут на самом деле. Ну, почти узнали… узнали, что на самом деле стоит за иллюзией… Но остальным-то они расскажут? Хотя какая разница… Как…

– Прощай, – сказал ему Эл.

– Что? – ужаснулся Иэн. – Почему ты прощаешься со мной, брат? Они же нас отпустят, правда?

Эл ответил:

– Мы не будем помнить друг друга.