Вполне логично, что они застопорили принимающую бобину.

Теперь, включив свет в комнате, Стаффорд их наконец разглядел. Люди как люди, не фанатики, а функционеры, получившие задание. Они могли бы с таким же успехом работать на любое другое правительство, даже, пожалуй, на полупсихованное китайское.

– Началась война, – высказал он вслух свою догадку, – поэтому «Генукс-Б» должен оставаться в неведении, лишиться возможности активировать оборону или нанести ответный удар. Вам нужно, чтобы он получал только те данные, которые создают видимость мира.

Стаффорд и гости, конечно же, тоже вспомнили, как оперативно среагировал «Генукс-Б» во время двух предыдущих «вмешательств чести» против Израиля и против Франции. Ни один специалист-обозреватель не уловил ни единого симптома, не увидел, к чему все ведет. Как Сталин в 1941 году: старый диктатор попросту отказывался воспринимать очевидные признаки того, что Третий рейх намерен напасть на СССР. Равно как и в рейхе не верили, что Франция и Британия в 1939 году решат соблюсти условия договора о взаимопомощи с Польшей.

Шагая почти плечом к плечу, люди с фонариками вывели Стаффорда из комнаты его конапта в коридор, а оттуда подъемная дорожка доставила их на крышу с посадочной площадкой. В ноздри ударил запах сырости и земли. Стаффорд вдохнул, поежился и невольно взглянул на небо. Там плыла яркая звезда: посадочный огонь снижающегося флаппера.

Когда флаппер, оторвавшись от крыши, устремился на запад, к Юте, один из серых чиновников со «сником», фонариком и портфелем похвалил Стаффорда:

– Хорошая теория, особенно для человека, которого подняли с кровати среди ночи.

– Однако, – подхватил его спутник, – в корне ошибочная. Покажите ему извлеченную перфоленту.

Сидящий рядом вытащил из портфеля и молча вручил Стаффорду комок пластиковой ленты. Поднеся ленту к потолочному фонарю, Джозеф стал рассматривать проколы. Двоичная система – очевидно, программирующий материал для частей Стратегического командования космическими силами, управляемых компьютером напрямую.

– Он уже собирался объявить тревогу и отдать приказ, – пояснил через плечо сотрудник, сидевший за пультом управления флаппера. – Всем подключенным к нему подразделениям. Видите, что написано в приказе?

Стаффорд кивнул и отдал ленту. Да, он прочел приказ. Компьютер официально объявлял высочайшую степень боевой готовности, поднимал по тревоге эскадрильи бомбардировщиков с водородными бомбами и требовал подготовить к запуску межконтинентальные баллистические ракеты.

– А еще, – добавил сотрудник за пультом, – он отдавал приказ оборонным спутникам и ракетным комплексам подготовиться к неизбежному водородно-бомбовому удару. Как вы сами видите, мы, конечно, все заблокировали. Ни одна из команд с этой ленты не ушла по назначению.

– Тогда какие данные вы пытаетесь скрыть от «Генукса-Б»? – севшим голосом спросил Стаффорд. Он уже ничего не понимал.

– Ответные, – ответил сотрудник за пультом – видимо, главный в этом спецназовском отряде. – Без обратного подтверждения компьютеру неоткуда узнать, что контрудар его подразделений не состоялся. В этом подвешенном состоянии он вынужден будет допустить, что контратака была выполнена, однако и вражеский удар, по крайней мере частично, достиг цели.

– Но ведь врага нет, – недоумевал Стаффорд. – Кто же нас атакует?

Молчание.

Лоб Стаффорда покрылся испариной.

– Вы понимаете, на основании чего «Генукс-Б» приходит к выводу, что нас атакуют? Миллионы разрозненных факторов, взвешивание, сравнение, анализ всех имеющихся данных – и в итоге полная картина.