– И хорошо, что промашка, – подал голос коротышка, сходя со спуска. – Пришли. – Остановившись перед отрядом вооруженных бойцов в форме, он предъявил документы. – Мы вернулись.

– Бонусы, – высказал следующую догадку Стаффорд.

– Что? – переспросил инженер.

– Дело не в жвачке. Значит, в призах, во всех этих побрякушках. Больше ничего не остается.

– Вы, как я вижу, исходите из того, что «Генукс-Б» по заслугам собрался усмирять Северную Калифорнию точечными ударами. А не проще ли предположить, что компьютер просто глючит?

– «Генукс-Б», – ответил Стаффорд, шагая по знакомым коридорам огромного правительственного здания, – создавали для обработки неизмеримо бо́льшего количества данных и фактов, чем под силу одному человеку или группе людей. Он оперирует ими несопоставимо быстрее. Он дает ответ в микросекунды. Если «Генукс-Б», проанализировав имеющиеся данные, приходит к выводу, что назревает война, а мы не согласны, значит, компьютер просто делает свое дело. И чем больше мы с ним расходимся во мнении, тем это очевиднее. Если бы мы, как и он, умели решать на основании имеющихся вводных, что нужно срочно наносить удар, нам не нужен был бы никакой «Генукс-Б». Как раз в этом, когда компьютер ни с того ни с сего, как нам кажется, объявляет боевую тревогу, проявляется истинное предназначение машин такого класса.

– Стаффорд прав, – согласился, поразмыслив, один из агентов. – Совершенно прав. Но вопрос в том, доверяем ли мы «Генуксу» больше, чем себе? Хорошо, положим, мы создали его, чтобы анализировать быстрее, точнее и глубже, чем человек. Если он не подвел, то именно такой ситуации следовало ожидать в конечном итоге. Мы не видим причин для удара, он видит. – Агент дернул уголком рта. – И что дальше? Запустить «Генукс-Б», чтобы он начал военные действия? Или нейтрализовать его, то есть, иначе говоря, демонтировать?

Агент не сводил ледяного взгляда со Стаффорда.

– Кто-то должен решать. Сейчас. Немедленно. Кто-то должен принять взвешенное, компетентное решение, работает компьютер или глючит.

– Президент и его кабинет, – отозвался Стаффорд через силу. – Окончательное решение такого рода должно быть за ним. Это его моральная ответственность.

– Но ведь решение, – возразил инженер, – совершенно не морального плана. Вопрос, по сути, технический. Работает «Генукс-Б» или сломался?

«Вот зачем вы подняли меня среди ночи, – догадался Стаффорд, снова чувствуя мороз по коже. – Не для того, чтобы я заблокировал компьютер понадежнее. «Генукс-Б» можно уничтожить одним ударом гранатомета, подвезенного поближе к зданию. Да в этом и нет нужды, он и так нейтрализован – просто не вынимать отвертку, и все. Ты же сам участвовал в его создании, тебе ли не знать? Нет, дело в другом. Я здесь не для того, чтобы чинить или ломать, я здесь, чтобы принять решение. Они думают, что раз я общался с «Генуксом» накоротке пятнадцать лет, у меня должна была развиться интуитивная способность распознавать, работает он или барахлит. Я должен чувствовать разницу, как хороший механик, который по слуху определит, стучит двигатель или нет и насколько плохи дела».

Диагноз. Вот что им надо. Это консилиум компьютерных докторов и одного наладчика. И решать придется наладчику, потому что остальные умывают руки.

Сколько, интересно, у него времени? Похоже, мало. Потому что, если компьютер не ошибся…

Автоматы, торгующие жвачкой. Одноцентовой. Для детей. Из-за этого компьютер намерен отправить на покой всю Северную Калифорнию.