В тот момент я представлял себе ее бедра, колышущиеся в танце, но слова мимо ушей, тем не менее, не пропускал. Были в ее глазах какие-то особенные мудрость и доброта – каждый раз почему-то вспоминались те самые змеи.

– Еще мне снятся книги, – припомнил я, – которые лежат передо мной раскрытые. Большие, ценные, чуть ли не святые, как Библия…

– Наверное, из-за твоих планов стать писателем, – вставила мисс Хайнс.

– Нет, книги очень старые, им тысячи лет, – продолжал я, – и они о чем-то нас предупреждают. Еще вижу страшные убийства, много, и как тайная полиция бросает людей в тюрьму за их идеи… А еще – женщину, похожую на вас, которая сидит на высоком каменном троне.

Потом мисс Хаймс переехала в другой штат, и я больше ее не видел. Настроение было скверное, спасал только писательский труд. Один рассказ взяли в журнал научной фантастики – о том, как высокоразвитые пришельцы высадились на Землю и тайно управляют человечеством. Гонорар мне так и не выплатили.

Теперь я стар, мне нечего терять, поэтому расскажу, хоть это и большой риск. Однажды мне заказали небольшой рассказ для другого журнала, дали готовый сюжет и черно-белое фото будущей обложки. Там был изображен римлянин или грек – во всяком случае, одет он был в тогу – с кадуцеем, обвитым двумя змеями, хотя первоначально в древности вместо них были оливковые ветви.

– С чего ты взял, что это называется «кадуцей»? – спросила Изабель.

Теперь мы жили с ней вместе, и она все время заставляла меня больше зарабатывать – ее-то родители были побогаче моих.

– Не знаю, – ответил я, испытывая знакомое странное ощущение, только на этот раз гораздо сильнее.

Голова кружилась, перед глазами вдруг замелькали разноцветные пятна, как на абстрактных картинах Пауля Клее.

– Tempus… дата сегодня какая? – еле выговорил я, обращаясь к Изабель, которая сушила волосы и перелистывала свежий номер «Гарвардского пасквилянта».

– Что? – удивилась она. – Март, шестнадцатое.

– Год, год скажи! – заорал я. – Pulchra puella, tempus… – И замолчал, встретив взгляд девушки.

Я не мог вспомнить, как ее зовут, кто она такая.

– Год 1974-й, – ответила она.

– Значит, тирания еще не свергнута!

– Что?

В этот момент за спиной девушки возникли две фигуры, облаченные в прозрачную экранирующую оболочку с искусственной средой.

– Не сообщай больше ничего, – предупредил один из гостей. – Мы сотрем ей память, она решит, что спала.

– О-о… – простонал я, сжимая голову руками. Память возвращалась. Древние времена, пришельцы со звезды Альбемут… – Зачем вы вернулись? Неужели…

– Мы работаем исключительно через смертных, – прервал Дж’Аннис, мудрейший из двоих. – Сивиллы больше нет, никто не поможет Республике советом. Мы лишь вдохновляем людей здесь и там, подталкиваем к пробуждению. Они начинают понимать, какую цену мы платим, чтобы освободить их от власти Лжеца.

– Они не знают о вас?

– Подозревают, но голограммы, проецируемые на небо, отвлекают внимание – пускай думают, что мы где-то там.

Я знал. Бессмертные появлялись не в небесах, а в сознании людей, в их внутренней вселенной – чтобы помогать и наставлять.