— Вот как?

 — Разумеется. Я самым тщательным образом изучил весь список, как только понял, что дело близится к браку с вами, мадам.

 — Но это неслыханно! — Августа вскочила и в гневе заметалась по комнате. — Вы провели расследование по поводу членов «Помпеи»? Ну подождите, вот я расскажу об этом Салли! Она будет просто вне себя.

 — А кто, по-вашему, дал мне этот список, мадам? — сухо спросил Гарри. — Исходя из полученных сведений о происхождении дам, состоящих в клубе, и рассказа Шелдрейка и Салли, я сделал вывод, что серьезному моральному ущербу вы там не подвергаетесь. Однако это вовсе не значит, что мне нравится ваша «Помпея»и что я одобряю ваши походы туда с моей дочерью.

 — Теперь мне все ясно!

 — Я бы не задумываясь приказал вам выйти из клуба, если бы Салли не была так больна и так близка к смерти. Я прекрасно знаю, как она радуется и этому клубу, и вашим визитам. И только потому я не стану вам препятствовать.

 — Вы удивительно добры, милорд!

 — Но отныне брать с собой туда Мередит вы не будете. Это вам ясно?

 — Совершенно! — Августа стиснула зубы.

 — А также попрошу каждый день представлять мне список планируемых вами дел. Сегодня мне было исключительно неприятно, явившись домой, обнаружить, что вас просто нет дома. Нет и все, и никто не знает, куда именно вы направились!

 — Значит, список? О да, милорд! И вы, разумеется, получите список. Вы еще что-нибудь желаете сказать мне, сэр? — Августа продолжала сердито мерить шагами комнату. Она буквально кипела от гнева.

 Гарри вздохнул и откинулся на спинку кресла. Побарабанив пальцами по столу, он задумчиво посмотрел на Августу. Жаль, что он затеял эту ссору! Но мужчина должен с самого начала занять твердую позицию, особенно если имеешь дело с такой женщиной, как Августа!

 — Нет, мадам, полагаю, это все.

 Она резко остановилась и с вызовом повернулась к нему:

 — Если вы закончили, милорд, то нельзя ли мне кое о чем попросить вас?

 Уже готовый сохранять выдержку при любой страстной тираде в защиту «Помпеи», Гарри на несколько мгновений лишился дара речи. Когда же он наконец вновь обрел способность говорить, то решил проявить великодушие и перестать играть роль гневного мужа-деспота.

 — Да, дорогая? — Он старался говорить как можно мягче и нежнее.

 Черт побери, да пусть она покупает что угодно, любые шляпки и платья, если это может поднять ей настроение!

 Августа прошла по ковру и оперлась обеими руками на край стола. Наклонившись вперед, она в упор посмотрела на него:

 — Гарри, ты разрешишь мне принять участие в твоих расследованиях?

 Он изумленно уставился на нее.

 — Господи, конечно же нет! — наконец проговорил он.

 — Пожалуйста, Гарри! Я, конечно, мало разбираюсь в таких вещах, но уверена, что быстро научусь. Я понимаю, что вряд ли сумею оказать помощь тебе или Питеру, но я могу, например, помогать Салли, разве нет?

 — Ты совершенно права, Августа, — сказал он холодным тоном. — Ты абсолютно не разбираешься в подобных вещах.

 И Господь свидетель, ты этому никогда не будешь учиться? Уж от этих-то знаний я тебя уберегу в первую очередь!

 — Но, Гарри…

 — Ценю твое предложение, дорогая, но уверяю тебя: ты будешь нам больше мешать, чем помогать.

 — Однако, милорд, в вашем расследовании кое-что касается меня не меньше, чем ваших друзей.