— Нет, Августа! И это мое последнее слово. — Гарри взял в руки перо и разложил перед собой свои записи. — А теперь извини, мне нужно еще многое сделать до вечера. Вечером же меня не будет допоздна. Я обедаю в клубе с Шелдрейком.

 Августа медленно выпрямилась, в глазах ее блестели слезы.

 — Хорошо, милорд. — Она повернулась и пошла к двери.

 Гарри с трудом удержался, чтобы не броситься за ней следом, не обнять ее и не утешить. Он заставил себя остаться на месте: сейчас нужно было сохранить твердость.

 — Кстати, Августа?

 — Да, милорд?

 — Не забудь составить список ваших развлечений.

 — Если только сумею придумать что-нибудь достаточно скучное, а стало быть, приемлемое для вашего сиятельства.

 Гарри нахмурился, когда она с яростью захлопнула за собой дверь.

 Потом он долго сидел, глядя в сад за окном. Невозможно было признаться Августе в настоящей причине его упорного нежелания дать ей хоть какую-нибудь роль в их расследовании.

 Конечно, плохо, что она сердится. Но с ее гневом ему справиться легче, чем с той болью, которая — он это отлично понимал — будет терзать ее сердце, когда она узнает все обстоятельства дела.

 Как только Гарри удалось расшифровать стихотворение Ричарда Баллинджера, он сразу понял, что слухи, которые носились в воздухе после гибели молодого человека, имели под собой основание. Последний мужчина в роду нортамберлендских Баллинджеров, по-видимому, был предателем.

 Поздним вечером Гарри в сопровождении Питера вышел из наемного экипажа в одном из самых злачных местечек Лондона, в квартале публичных домов и притонов. Недавно прошел дождь, и камни тротуара под ногами скользко блестели в тусклом лунном свете.

 — А знаешь, Шелдрейк, я иногда даже завидую твоему умению ориентироваться в этой части Лондона. — Гарри заметил пару отвратительных красных глаз, сверкнувших во тьме, и замахнулся своей эбеновой тростью, спугнув здоровенную крысу размером с крупную кошку. Жуткая тварь мгновенно исчезла в куче отбросов, отмечавшей начало проезда между домами.

 Питер только хмыкнул:

 — В былые времена тебя не очень-то волновало, откуда и как я добываю свои сведения.

 — Тебе придется отучиться от частых посещений злачных мест, ибо теперь ты практически женатый человек, а я просто не представляю, чтобы Клодия Баллинджер одобрила подобные вылазки.

 — Ты прав. Но когда я женюсь на мисс Баллинджер, я найду, чем заняться по вечерам. И это будет гораздо приятнее, чем шляться по публичным домам и помойкам. — Питер остановился и осмотрелся по сторонам. — Ага, нам сюда. Бродяга назначил мне встречу именно на этой вонючей улочке.

 — А ты ему доверяешь?

 Питер пожал плечами:

 — Нет, но надо же с чего-то начинать. Как мне сказали, он — кстати, имя его Бликер — был свидетелем пожара в клубе. В чем мы, безусловно, вскоре сможем убедиться сами.

 Грязные маленькие окна пивной светились каким-то дьявольским желтоватым светом. Гарри и Питер с трудом отворили дверь и оказались в прокуренной и жарко натопленной комнатушке. Как и в других подобных заведениях, здесь царила зловещая мрачная атмосфера. Горстка завсегдатаев сидела за длинными деревянными столами. Кое-кто поднял голову, когда дверь отворилась.

 Глаза пьяниц, похожие на крысиные, так и впились в поношенные пальто и башмаки, которые Гарри и Питер одолжили для такого случая. Гарри уловил общий вздох сожаления: жалкие хищники, видно, решили, что овчинка выделки не стоит.