— Я еще не слишком уверен в своих выводах.

 — Но время-то совпадает! — заметил Питер. — Баллинджер был убит на следующую ночь после пожара в клубе «Сабля». Он вполне мог устроить поджог, чтобы замести собственные следы, и убить того свидетеля. А потом и его самого пристрелил какой-то разбойник с большой дороги.

 — Допустим.

 — Насколько нам известно, Паук прекратил свою деятельность вскоре после отречения Наполеона в апреле восемьсот четырнадцатого. И это тоже совпадает со временем гибели Баллинджера, которого застрелили в конце марта того же года. Также ничего не было известно о возобновлении деятельности Паука в период между бегством Наполеона с Эльбы и его окончательным поражением при Ватерлоо.

 — Паук был слишком умен, чтобы ради Наполеона во второй раз ставить на карту свою жизнь. Попытка вновь захватить французский трон в восемьсот пятнадцатом году была обречена с самого начала, это понимали все, кроме самого Наполеона. В том числе и Паук. И разумеется, он постарался ни в чем не участвовать.

 Питер устало усмехнулся:

 — Наверное, ты прав. У тебя всегда был настоящий талант в разгадывании поступков этого мерзавца. Однако результат-то пока что неизменен. Паук исчез со сцены весной восемьсот четырнадцатого. Возможно, причина, по которой мы с тех пор больше о нем не слышали, проста: ему не повезло; возможно, именно он пал от пули разбойника с большой дороги. И оказался Ричардом Баллинджером.

 — Хм-м.

 — Даже выдающиеся шпионы могут темной ночью сбиться с дороги. И они ничуть не лучше других защищены от случайной пули бандита, — продолжал развивать свою мысль Питер.

 — Хм-м.

 Питер взвыл:

 — До чего же я ненавижу, когда ты в таком настроении, Грейстоун! Не слишком-то приятно с тобой разговаривать.

 Гарри наконец отвернулся от окна и посмотрел на него:

 — Вряд ли стоит напоминать тебе, Шелдрейк, что мне бы очень не хотелось, чтобы твои замечательные рассуждения достигли ушей Августы?

 Питер ухмыльнулся:

 — А как ты полагаешь? Я же не сумасшедший, и мне, знаешь ли, очень хочется дожить до собственной свадьбы. К тому же я вовсе не собираюсь огорчать Августу и рисковать головой, раздражая тебя. — Улыбка исчезла с его лица. Теперь он был вполне серьезен. — Августу я считаю своим добрым другом. Кроме того, она близкая родственница моей будущей жены. И у меня нет ни малейшего желания снова заставлять эту милую даму страдать из-за неблаговидных поступков ее братца. Ты же из-за этого беспокоишься?

 — Вот именно.

 Через полчаса карета выбралась наконец в фешенебельную часть Лондона, Гарри остановил ее у дверей своего особняка, попрощался с Питером и поднялся по лестнице.

 Крэддок, с трудом подавляя зевоту, открыл ему дверь, сообщив, что все в доме — и леди Грейстоун в том числе — уже давно легли спать.

 Гарри кивнул и отправился в библиотеку. Там он налил себе бренди, подошел к окну и долго глядел в темный сад, перебирая в памяти события минувшего вечера.

 Допив бренди, он сел к столу и нахмурился, увидев прямо перед собой листок белой бумаги. Его нарочно положили так, чтобы он бросался в глаза. Округлый с завитушками почерк принадлежал Августе.

 РАСПИСАНИЕ НА ЧЕТВЕРГ

 1. Утро: посещение Хэтчарда и других книжных магазинов.

 2. День: наблюдение за полетом мистера Митфорда на воздушном шаре в парке.

 Под этим коротким списком имелась приписка мелким почерком: «Надеюсь, вы одобрите мой список?»

 Гарри мрачно подумал: не обожжет ли этот листок ему пальцы, если он попробует его взять? У Августы переменчивый характер, но всегда понятно, в каком она настроении, даже если она всего лишь оставит записку.