— Сэр, я требую, чтобы вы позволили мне вернуть вам долг! — В голосе Августы звучали гнев и отчаяние. — Вы должны вернуть мне мою расписку в обмен на тысячу фунтов!

 — Вам так хочется, чтобы я вернул вам вашу расписку?

 — Ну разумеется! Пожалуйста, милорд, право же, мне неловко…

 В глазах Лавджоя блеснуло дьявольское удовольствие, он как будто обдумывал ее требование.

 — Что ж, прекрасно! Я надеюсь, мы с вами сможем договориться. И вы получите назад расписку, если соблаговолите в один из ближайших двух вечеров заехать ко мне. Где-нибудь часов в одиннадцать вечера, хорошо? Приезжайте одна, мисс Баллинджер, и мы все непременно решим.

 Августа похолодела, поняв наконец, что он имеет в виду. Она облизнула пересохшие губы и постаралась говорить спокойно. Однако она слышала, как неестественно резко звучит ее голос, даже для ее собственных ушей.

 — Вряд ли возможно, чтобы я заехала к вам в одиннадцать часов вечера, милорд. И вам это прекрасно известно.

 — О, не беспокойтесь! Опасность, которой будет подвергаться ваша репутация, мисс Баллинджер, ничтожно мала. Уверяю вас, я никому ни слова не скажу о вашем визите. И уж в первую очередь — вашему жениху.

 — Вы не смеете заставлять меня сделать это, — прошептала она.

 — Ну-ну, успокойтесь, мисс Баллинджер. Где же ваша страсть к приключениям и любовь к беспечным проказам, которые все вокруг считают вашей фамильной чертой? По-моему, вы отнюдь не обладаете излишней застенчивостью и вполне способны рискнуть и отправиться на ночную встречу в дом своего хорошего знакомого?

 — Милорд, вы забываетесь!

 — О, я непременно постараюсь этого не делать, дорогая. И буду чрезвычайно разумен. Я буду ждать вас в одиннадцать часов вечера послезавтра. Не разочаровывайте же меня, иначе мне придется огласить тот прискорбный факт, что последняя представительница рода нортамберлендских Баллинджеров не платит свои картежные долги. Подумайте о том, какое это унижение, Августа. А ведь его так легко избежать! Стоит всего лишь заехать ко мне на минутку. — С этими словами Лавджой повернулся и исчез в толпе.

 Августа смотрела ему в след, в душе у нее бушевала буря.

 — Ах вот ты где, Августа! — услышала она за спиной голос Клодии. — Может быть, мы все-таки пройдем в ложу к Хейвудам? Спектакль вот-вот начнется, и нас ждут.

 — Да. Да, конечно.

 …Эдмунд Кин , как всегда, был неотразим, однако Августа не слышала ни слова. Весь спектакль она думала об одном: как выпутаться из беды, в которую попала из-за собственной неосторожности.

 И что бы она ни говорила, невозможно было отрицать тот факт, что ее расписка на тысячу фунтов по-прежнему оставалась у этого подозрительного человека, который и в самом деле не собирается ничего возвращать, пока Августа не приедет к нему и не скомпрометирует себя.

 Да, Августа была беспечна, однако далеко не наивна. Она ни на секунду не поверила, что под ночной встречей Лавджой подразумевает обычный светский визит. Этот человек явно намерен потребовать от нее гораздо больше обычного обмена любезностями.

 Совершенно очевидно, лорд Лавджой ведет себя не как настоящий джентльмен. Трудно было предугадать, как он поступит с ее распиской, если Августа все же не выполнит его требования и не приедет к нему. Она успела прочесть в его глазах леденящую душу угрозу. Рано или поздно он непременно изыщет способ коварно воспользоваться своими преимуществами.

 Возможно, он даже отправится с ее долговой распиской к Грейстоуну. При этой мысли Августа даже зажмурилась от ужаса. Гарри, разумеется, придет в ярость.