— Но это же совсем не одно и тоже! Они были совсем другие… — Сердце Августы разрывалось от отчаяния. — Они были безрассудные, беспечные, порой даже чересчур беспечные. Но я все равно ни за что не позволила бы им вызвать Лавджоя на дуэль. Повторяю, во всех неприятностях целиком и полностью виновата я одна.

 — Августа…

 Она требовательно тряхнула его за лацканы пальто:

 — Я не желаю, чтобы кто-то рисковал жизнью из-за моих глупых проступков. Пожалуйста, Гарри! Дай мне слово, что ты его не вызовешь. Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится.

 — Ты, похоже, совершенно уверена, что именно я окажусь в роли проигравшего, — проговорил он. — Пожалуй, мне следовало бы даже обидеться, ибо ты подвергаешь сомнению мое умение обращаться с пистолетом.

 — Нет, нет, дело вовсе не в этом! — Августа яростно замотала головой, стараясь убедить его, что никак не собиралась обидеть его или смутить. — Просто некоторые люди, вроде моего брата, не могут жить без опасных приключений. А ты не такой. Ты же ученый! Ты же не какой-нибудь сумасбродный авантюрист-коринфянин!

 — Я начинаю думать, что ты, Августа, и в самом деле испытываешь ко мне какие-то нежные чувства, хотя и не слишком высоко оцениваешь мое умение драться.

 — Ну конечно же испытываю, Гарри! И я действительно очень высоко ценю тебя. Я всегда очень гордилась тобой. А в последнее время у меня появились и другие, надо сказать, весьма теплые чувства по отношению к тебе.

 — Ах вот как!

 Она вспыхнула, уловив в его голосе легкую насмешку. Господи, ведь только что она позволила этому человеку делать с ней бог знает что! А теперь не нашла ничего лучше, как заявить, что испытывает к нему теплые чувства!

 «Он, должно быть, считает меня полной дурой, — думала Августа. — С другой стороны, вряд ли можно сказать, что я не сгораю от любви к нему. Впрочем, сейчас не время и не место для пылких признаний. Все как-то ужасно смешалось…»

 — Гарри, ты очень помог мне сегодня, и я ни в коем случае не хочу, чтобы ты пострадал из-за моего легкомыслия, — решительно заключила Августа.

 Гарри довольно долго молчал. Потом мрачно улыбнулся:

 — Давай заключим сделку, Августа. Я не стану вызывать Лавджоя на поединок, если ты обещаешь не возражать больше против скорейшего заключения нашего брака, возможно даже в течение ближайших двух дней, хорошо?

 — Но, Гарри…

 — Так мы договорились, дорогая?

 Она глубоко вздохнула, понимая, что попалась в ловушку:

 — Да, договорились.

 — Вот и прекрасно.

 Августа вдруг подозрительно прищурилась:

 — Знаете что, сэр, если бы я была мало знакома с вами, то непременно решила бы, что вы чрезвычайно хитрый и умный негодяй!

 — Ах вот как! Но вы же хорошо знаете меня, мисс Баллинджер, так что не станете делать столь ужасных выводов, не правда ли? Дорогая, я всего-навсего скучный, хотя и довольно трудолюбивый филолог.

 — Который занимается любовью в чужих каретах и чисто случайно умеет открывать любые замки…

 — Из книг можно и не тому научиться. — Он поцеловал ее в кончик носа. — А теперь беги скорее в дом, девочка, и сними наконец эти проклятые бриджи. Они не для настоящей леди. Я бы предпочел, чтобы впредь графиня Грейстоун носила исключительно женское платье.

 — А вот это меня ничуть не удивляет, милорд. — Она повернулась, чтобы уйти.

 — Августа?

 Она оглянулась.