Мэри Маргарет с трудом положила свою когтистую, похожую на лапу зверя, руку на плечо Бернис и сказала:

— Именно об этом мы молили Бога, но ты не выглядишь счастливой.

— Нет, я счастлива, — монахиня отвела прядь волос от лица, — но я несколько озабочена.

— Позаботься лучше о моей еде, раз уж тебе хочется быть озабоченной, — попыталась пошутить Мэри Маргарет.

Настоятельница принесла к постели поднос с тарелками и присела на краешек кровати.

— Вы голодны?

— Не особенно. Но надо есть, если я живу, не правда ли? Бернис стала кормить больную с серебряной ложки. — Когда ты вошла, я спала, — сказала старуха.

— Сожалею, что потревожила вас.

— Вовсе нет. В моем состоянии время и место потеряли для меня всякий смысл. Во сне я видела себя ребенком, но знала, что нахожусь именно в этой комнате и что скоро должна прийти ты. Не правда ли, как странно — чем ближе к смерти, тем больше начинаешь понимать, что такое время. Оно просто не существует. Во всяком случае, для меня. Оно похоже на постоянно вращающееся колесо. То, что случилось сорок, двадцать или два года назад, я помню так же хорошо, как и то, что произошло совсем недавно. Все события словно закольцованы, и это колесо постоянно вращается.

Пережевывая пищу, больная закрыла глаза. Бернис знала, что ей даже есть трудно.

— Во сне я снова видела себя ребенком, — продолжала Мэри Маргарет. — А может, это и не сон был вовсе. Я действительно снова стала ребенком, совсем непохожим на это угасающее тело. — Она внезапно открыла глаза. Очевидно, ей хотелось убедиться в том, что Бернис слушает ее. — Ты веришь мне?

— Да, конечно.

Старуха радостно кивнула, взяла в рот еще порцию овощей, прожевала и заговорила опять:

— Ну вот что интересно: будучи ребенком, я обладала умом старухи. Такая маленькая и такая умная! Можешь себе это представить? Вряд ли. Надо самой такое пережить. Эти ощущения Бог дал мне за мои страдания.

Глаза старухи были такими же ясными, какими их помнила Бернис еще до того, как их затуманила непрекращавшаяся боль.

— Веру в Бога нельзя поколебать, — прошептала Мэри Маргарет, — никогда. И как прекрасно быть свидетелем воплощения замыслов и событий, вызванных его волей. — Ее глаза снова подернулись болью. — Не хочу больше есть. Что бы ты мне ни приносила, для меня все имеет вкус канцелярского клея.

Бернис отложила ложку в сторону и вытерла губы Мэри Маргарет. А та вдруг продолжила с необычным подъемом:

— Все это я тебе говорила сейчас затем, чтобы ты поняла — что бы ни случилось, какие бы катастрофы и неудачи ни свалились на голову, а это случится обязательно, можешь мне поверить, ты должна настойчиво продолжать свое дело. Снами Бог. Именно по его воле был создан Орден Доны ди Пьяве. Именно по его воле воительнице пришлось взять в руки меч. Дож Венеции послал ее и монахинь охранять Святое Сердце Девы Марии, когда на республику напал французский король Шарль VIII. Это было в 1495 году. После победы, доставшейся Доне ди Пьяве тяжелой ценой, именно ей было видение: Бог повелел ей и ее подругам всегда охранять Святое Сердце Девы Марии с оружием в руках. Тринадцать лет спустя, когда Папа Юлиус II, французский король Луи XII, Фердинанд Арагонский и император Максимилиан основали Лигу, чтобы алчно разделить между собой венецианские земли, Дона ди Пьяве и основанный ею Орден сумели применить всю свою силу и влияние на то, чтобы поссорить врагов Венеции между собой и потом одержать над ними победу. Тогда все было объяснено дипломатическим переворотом, но мы-то знаем истинную правду. Именно женщины нашего Ордена изменили ход истории, прибегнув к хитростям и уловкам в постели французского монарха, в будуаре императора и в беседах с папой.