Произнося эту речь, старуха медленно поглаживала ковровое покрытие на постели.

— Мужчины совершенно не владеют искусством тонкой лести, поэтому не могут заметить ее вовремя. Они предпочитают принимать лесть за правду, особенно, когда она исходит от существа с хорошеньким личиком и прелестной фигуркой. Вот почему в нашем Ордене не принято давать обет безбрачия, хотя это держится в строгом секрете от епископов и архиепископов. Бог даровал нам такие средства, которыми мы с успехом пользуемся, скрываясь в тени и не решаясь показать их при свете дня.

Некоторое время больная молчала, и Бернис слышала, что она дышит с трудом, как старая, изношенная машина. На глаза настоятельницы навернулись слезы, хотя она обещала себе плакать только в одиночестве. Высохшая рука легла на ее ладонь, и старуха спросила:

— Почему ты плачешь, дитя мое?

Руки Бернис сжались в кулаки:

— Несправедливо, что вам приходится так страдать!

— Сказано истинным воином, — тихо произнесла Мэри Маргарет. — Но меч не всегда может победить несправедливость, а вера делает это постоянно.

— Вера, — повторила настоятельница, словно пробуя слово на вкус.

— Послушай меня, — Старуха с трудом попыталась приподняться повыше. — Не тот верный слуга, кто прислуживает Господу, если он милостив, но тот, кто служит ему даже тогда, когда, по его мнению. Бог отворачивается от него. А теперь расскажи мне, из-за чего ты так обеспокоена.

Бернис глубоко вздохнула:

— После вашей смерти я приму высшую власть Ордена в свои руки, но кто займет мое место? Среди наших монахинь нет ни одной даже отдаленно подходящей кандидатуры.

Лицо больной словно окаменело.

— Пусть это заботит тебя меньше всего. Не надо стараться все предвидеть и решить. Помни, следует думать только об одной самой неотложной проблеме, и тогда ты сумеешь справиться со всеми своими проблемами. Предоставь это дело Богу, и ты сама увидишь, он приведет к тебе твою преемницу, как когда-то привел ко мне тебя.

— Но как я узнаю ее, Мэри Маргарет?

Старуха долго молчала, ее взгляд был направлен внутрь себя, и наконец она произнесла:

— Ты легко узнаешь ее — на руке этой девушки появится кровь.

Пока Бернис рассказывала Джеки историю Камиллы, солнце поднялось в зенит, и его свет проник во все уголки комнаты, окрашивая ее в жемчужные тона. За окном запел пересмешник.

— Значит, семья Гольдони материально поддерживает монастырь? — спросила девушка и взглянула на Бернис. — Говорят, Энрико был не в ладах с моим отцом.

— Они — враги, — уточнила настоятельница.

— Тогда почему я, член семьи Леонфорте, здесь, в монастыре?

Бернис улыбнулась:

— Я же говорю, ты не такая, как все, ты — одна из избранных. Поэтому вражда между семьями Гольдони и Леонфорте не имеет тут никакого значения. — Монахиня взяла Джеки за руку, и та почувствовала жар ее внутренней силы. — Опять же, роль семьи Гольдони всем не до конца известна, мало кто догадывается о том, что она делает для монастыря.