— По телефону вы сказали, что хотите со мной срочно поговорить по важному вопросу. Могу я спросить, какое дело ко мне может иметь Банк Японии?

Это был предлог, использованный прокурором в разговоре с хозяином дома. Он не хотел преждевременно называть свое подлинное имя и положение, чтобы не спугнуть Канагаву. Николас, сложив на груди руки, наблюдал за Танакой Джином, который, открыв свой блокнот, сказал:

— Вы главный казначей Токийского университета, не так ли, Канагава-сан?

— Да, это так.

— И как долго вы занимаете этот пост?

— Пятнадцать лет.

— А кем вы были до того?

— Помощником казначея. — Канагава прищурился. — Послушайте, все это не является тайной, и вы могли бы прочитать об этом в любом справочном издании университета. Уверен, вам все это уже прекрасно известно.

— Да, вы правы. — Прокурор демонстративно огляделся. — А сколько вы платите за квартиру?

— Извините?

Тень тревоги легла на лицо хозяина дома. В иных обстоятельствах Танака Джин посочувствовал бы ему. Несомненно, жизнь Канагавы до сегодняшнего вечера протекала совершенно гладко и безмятежно. Да, попал он в историю...

— Вся эта мебель, — безжалостно продолжал Танака Джин, — очень дорогая, насколько мне известно. Скажите, сколько вы получаете в качестве главного казначея? — Он захлопнул свой блокнот и жестким взглядом уставился на Канагаву, на покрасневшем лице которого было написано изумление. — Не трудитесь с ответом, я и сам это знаю.

Прокурор показал свое удостоверение, и пока хозяин дома в полном замешательстве рассматривал его, сказал:

— Боюсь, вы попали в очень и очень неприятную историю, Канагава-сан.

Тот испуганно взглянул на Танаку Джина, и в глазах казначея, казалось, можно было увидеть все те грехи, которые лежали на его совести, и мучительный страх расплаты, преследовавший его.

— Насколько неприятную? — выдавил из себя Канагава. Его взгляд, полностью выдававший его мысли, перебежал на дверь кабинета, за которой мирно сидели его жена и внук, ничего не подозревая о страшной угрозе, нависшей над их благополучной семьей.

— Это как сказать, — резко ответил Николас. — Все зависит от того, захотите ли вы помочь нам.

— А если я сошлюсь на незнание закона?

Прокурор наклонился вперед и сказал:

— Хорошо, я сам вам все объясню, Канагава-сан. Вы систематически брали деньги в Тецуо Акинаги за то, что в течение многих лет принимали в университет тех молодых людей, которых оябун вам посылал. Кроме того, вы все делали для того, чтобы эти люди окончили университет, фальсифицируя, в случае необходимости, результаты успеваемости. И это не просто предположение, у меня есть документы, подтверждающие факты. Я получил доступ к вашим банковским счетам — их у вас оказалось шесть. Помимо крупных штрафов за уклонение от уплаты налогов, вам может быть предъявлено, и я постараюсь сделать так, чтобы оно было действительно предъявлено, обвинение в серьезном уголовном преступлении, состоящем в содействии и оказании помощи известному оябуну якудзы.

Танака Джин еще раз внимательным взглядом обвел комнату:

— Все это, Канагава-сан, и комфорт, и безопасность, и положение в академических кругах — все это будет утеряно вами безвозвратно.

Главный казначей вздрогнул всем телом. Казалось, он был готов расплакаться. Танака Джин очень хорошо понимал его состояние. Для такого человека, каким был Канагава, комфорт, обеспеченность и в особенности репутация значили все.

— Вы совершили серьезную ошибку, — сказал Николас, и в голосе его прозвучали суровые и повелительные нотки, — так не усугубляйте же свое положение еще одной ошибкой.