К тому времени когда они вышли на улицу, Линнера поблизости уже не было. Стоя в тени входа в секс-клуб, он наблюдал за тем, как слуга побежал за белым «БМВ».

— Вы на машине? — услышал он вопрос Мак-Найта.

— Взял такси, — ответил Нгуен. — Если возникнут какие-либо вопросы, меня с этим местом ничего не будет связывать.

Они пошли к автомобилю, и Николас бросил мимолетный взгляд на освещенную маленькую сцену секс-клуба, на которой копошились связанные женщины с кляпами во рту.

Когда заработал мотор «БМВ», Линнер перешел через улицу к своему мотоциклу и сел за руль. Все еще мысленно соединенный с Мак-Найтом, он держался далеко позади, пока Нгуен указывал американцу дорогу. Они поехали на восток, по направлению к единственному в своем роде району Синбаси, где до сих пор гейши занимались своим утонченным ремеслом. Но в Синбаси, на набережной широкой реки Сумиды, располагался также и гигантский рыбный рынок Цукиджи. К тому времени луна уже скрылась за сгустившимися тучами, и в воздухе, как фосфоресцирующий морской планктон, повисли белые, бесплотные, расплывающиеся в чернильной ночной тьме огни города.

Николас увидел, что Мак-Найт остановил машину у воды, и двое мужчин, пройдя вдоль причала, сели в небольшую лодку и поплыли вдоль берега. Ему же, физически находившемуся на тротуаре, оставалось надеяться только на психическую связь с Мак-Найтом, если только он не сможет отыскать лодку. К сожалению, поблизости ни одной из них не было видно, и Николас побежал параллельно движению суденышка вьетнамца по скользким и пустынным улочкам рынка. Сразу за ним, там, где на воду падало единственное пятно света, вьетнамец замедлил движение, и теперь всплески весел лишь изредка волновали водную гладь.

Николас, все еще находившийся в Акшаре, слышал доносящиеся с реки голоса так же хорошо, как если бы эти двое были рядом с ним.

— Хватит, — сказал Мак-Найт, — более спокойного места в Токио не найти. Теперь скажите мне...

Нгуен, осторожно передвинувшись на середину лодки, неожиданно сильно ткнул американца в расположенный на правой стороне шеи нервный центр. Мак-Найт, как будто его ударили обухом по голове, упал на руки вьетнамца, и тот начал методически обыскивать его карманы. Николас изо всех сил бросился бежать по причалу. До лодки было довольно далеко, и Линнер боялся, что он не только не успеет застать вьетнамца на месте преступления, но и вообще упустит его.

Нгуен был специалистом, а Мак-Найт не очень умелым человеком, поэтому вьетнамец очень быстро отыскал мини-диск с записанными на нем украденными данными. Американец второпях засунул его под подкладку накладного плеча смокинга.

Нгуен положил мини-диск в карман, ухватил Мак-Найта за лацканы смокинга, затем, расставив ноги, чтобы сохранить равновесие и не опрокинуть лодку, погрузил плечи и голову американца в воду.

Николас мысленно ощутил холод воды и помчался еще быстрее. Он бежал по причалу, то и дело попадая в пятна света, напоминавшие рассыпанную пригоршню маленьких лун, а на реке Нгуен, одной рукой придерживая Мак-Найта за шею, начал тихо насвистывать мелодию, отрывок одной из песен Жака Бреля. Николас знал ее — в этой песне все озверение мира во время войны было представлено в образе шлюхи, которая, раздвинув ноги, лежала на спине и кричала клиентам-солдатам: «Следующий!»

Эта мелодия служила как бы эластичной нитью, протянутой через тьму, пуповиной, связывающей его с совершающимся ужасным действием. Подбежав к тому месту, где находилась лодка, Николас ощутил приближение смерти — не своей, а Мак-Найта. Странно и неестественно было чувствовать себя находящимся за спиной у смерти, когда она уже готовилась принять в свои объятия очередную жертву.