Лифт замедлил свое движение, послышался тихий звон колокольчика, и дверь открылась. Когда они с Рокко шли через выдержанный в серо-бежевых тонах холл к помещениям, где располагалась «Серениссима», принадлежащая ей преуспевающая косметическая компания, женщина физически ощущала тяжесть ответственности, возложенной Домом на ее плечи. Ей так не хватало того чувства увлеченности, которое она раньше испытывала к своему бизнесу, к ежедневному нескончаемому потоку вопросов, требующих незамедлительных действий, к триумфам и, увы, неудачам, поскольку они тоже являлись неотъемлемой частью процесса.

Со своим компаньоном, Ричем Купером, Маргарита и Рокко превратили «Серениссиму», маленькую фирму всего с двумя служащими, которая занималась рассылкой парфюмерии по почте, в процветающую, международных масштабов организацию. Ныне компания обслуживала отделения у Барнея, Блумиса, Бердорфа и в Галерее Лафайета в Нью-Йорке, а также по всей стране через сеть недавно образованных дочерних компаний, пользующихся налоговыми льготами. Их продукция нравилась французам так же, впрочем, как и итальянцам и японцам. Позднее в этом году Рич планировал предпринять массированную атаку на германский рынок, были также разговоры и о том, чтобы попробовать рынки стран бывшего восточного блока.

«Слава Богу, что есть Рич», — подумала Маргарита. Пока она вела борьбу с Бэдом Клэмсом и продолжала деловое партнерство Дома с Микио Оками, он управлялся с делами.

Офис «Серениссимы» был выдержан в приглушенных и элегантных тонах. Преобладали светло-коричневые и розовые. Обстановка в приемной была весьма комфортабельной — на этом настояла Маргарита. По стенам висели огромные фотографии всемирно известной модели, выбранной ей и Ричем в качестве единственной звезды своей рекламы. Эта модель была с ними с самого начала, и ее внешность превратилась в сразу узнаваемый фирменный знак их продукции. Подобно «Ланкому», они решили не придерживаться общепринятых тенденций в рекламе. Одно время среди моделей был в моде загадочный взгляд, затем вперед вышли золушки. В «Серениссиме» не обращали внимания на все эти новые веяния, но общая прибыль росла на двадцать пять процентов в год.

Рич поджидал Маргариту в тихой, с плотно занавешенными окнами комнате для совещаний, кубическая форма которой маскировалась располагающимися от пола до потолка книжными полками, старомодными карнизами и лепниной. Почти всю площадь комнаты занимал стол из полированного тикового дерева в форме бумеранга, позади располагался маленький буфет, на котором стояли кофемолка и кофеварка, графин с ледяной водой и бутылка ликера. За резными дверцами буфета скрывался маленький холодильник, в котором хранился запас продуктов. На всякий случай. Рич и Маргарита по опыту знали, что, когда они приходили сюда решать какую-либо насущную проблему, встреча могла продлиться весь день и затянуться далеко за полночь. Когда она вошла в двойные, с тамбуром, двери, Рич поднялся ей навстречу. Напоследок она бросила взгляд на своего телохранителя, который занял свой пост за дверью комнаты для совещаний, и женщине захотелось, чтобы поскорей настал день, когда охранники станут ей не нужны.

— Красавица, сколько лет сколько зим! — Рич обнял ее и по-европейски расцеловал в обе щеки. — Я уже начал о тебе беспокоиться. Ты как сквозь землю провалилась. Мне так надоело беседовать с твоим автоответчиком, что в последний раз я сказал ему какую-то чушь.

— Знаю, — смеясь ответила Маргарита, — я прослушала это, когда вернулась вечером домой. — Она освободилась из его объятий. — Прости, что я совсем отошла от дел, но...

— Понимаю, понимаю, — сказал Рич, поднимая вверх руки. — У тебя было столько хлопот с Фрэнси.

Она сама придумала это оправдание для своего прикрытия, потому что в нем, как во всякой хорошо продуманной лжи, была немалая толика правды.