— Это не объясняет того, откуда вы узнали, где меня искать.

— Джи Чи также сказал, что вы сегодня придете на собрание персонала.

— Зачем он это сделал?

— Я объяснил ему, что влюблен. Думаю, он меня пожалел.

— Вот пусть и продолжает это делать.

Хоннико надела темные очки. Солнце выглянуло из-за облаков и светило все ярче, но Николас не был уверен, что только оно заставило женщину надеть очки — этим она словно спряталась от него и вообще старалась держаться на расстоянии.

— Неужели я так уж плох.

Хоннико сморщилась:

— Вам что-то нужно. Вся беда в том, что я никак не пойму что именно.

— Я уже говорил вам. Я пытаюсь найти Нгуен Ван Трака.

— Ах да. Он должен вам деньги.

— Верно.

Она шагнула к нему:

— Вы лжец.

— Я не лгу.

Она наклонилась:

— А меня нельзя запугать.

— А я и не говорил, что можно. Почему бы вам не снять эти очки, а?

— Даже ради симпатичного мужчины на шикарном мотоцикле я этого не сделаю, — добавила она с вызовом.

Николас улыбнулся:

— А теперь, когда вы бросили мне вызов, могу я хотя бы пригласить вас пообедать?

Хоннико подумала.

— Я тоже могу вас пригласить.

— Опять вызов, — усмехнулся Николас, похлопав по сиденью мотоцикла. — Мы будем есть и делать только то, что вы захотите, согласны?

Вместо ответа Хоннико села на мотоцикл и крепко обхватила Николаса руками. Он почувствовал прикосновение ее груди к своей спине.

Она все-таки сняла очки, но только после того, как они устроились за столом в маленьком кафе «Третий камень от солнца», названном так, видимо, в честь песни Джимми Хендрикса. Оно располагалось на террасе третьего этажа «Гордон билдинг», через улицу от «Маленького Беверли Хиллз», где можно было поесть в кафе «Тяжелый рок» или «Спрадо».

Николас любил именно это кафе, потому что оно было единственным ни на что не претендующим островком в море французских и китайских ресторанчиков, и ещё потому, что из него открывался вид на расположенный в «Беверли Хиллз» застекленный зал бракосочетаний, где всегда проходили экстравагантные свадебные церемонии, устроенные на западный манер. Как раз в этот момент проходило бракосочетание японской пары, одетой под Элвиса и Присциллу Пресли. В теперешнее время экономического кризиса излишества самого дурного вкуса в стиле Лас-Вегаса сменились странной для японцев склонностью к нелепому подражанию идолам американской поп-культуры. Когда молодые вошли в зал, из акустической системы раздалась мелодия «Пылающей любви» в огненном исполнении короля рок-н-ролла, и Хонико разразилась хохотом.

— Кажется, у вас все-таки есть чувство юмора, — сказал Николас.

— Боже, — еле выговорила она, вытирая глаза, — так вы знали об этом месте?

Он, смеясь, кивнул.

— Я решил, что для человека, работающего по ночам в фешенебельном ресторане, зрелище более важно, чем пища.

Ее темные миндалевидные глаза смотрели на него настороженно.

— Это очень мило с вашей стороны. — Потом, как будто испугавшись, что допустила ошибку, сделав ему комплимент, женщина схватила меню и уткнулась в него. Со своими светлыми волосами и восточными глазами она действовала на окружающих мужчин как двойной мартини.

Спустя некоторое время Хоннико заметила, что ее кавалера меню не интересует.

— Вы не голодны? — спросила она.