И почти за месяц превратилась из цветущей и молодой женщины, полной сил, в немощную старуху, способную только прикрывать мелкие пакости своёй госпожи. О, как зла она была на Сарнай в первые месяцы своёго пленения и рабства. Как мечтала убить, уничтожить, сделать так, чтобы наглая и недалёкая, но хитрая и ловкая первая жена принца Шаккара умерла в мучениях.

После это желание не исчезло. Просто Наима спрятала его глубоко в своём сердце и сделала вид, что покорилась, выжидая, словно паук, когда Сарнай сделает ошибку и попадет в ее сети. А уж тогда она не упустит своёго шанса.

Наима встряхнула головой и седые волосы выбились из косы, локон цвета тусклого серебра упал на лоб. Прогоняя мысли, которые отвлекали её от поисков, ведьма двинулась дальше, выискивая то, за чем спустилась.

И нашла.

Коротко улыбнувшись, она застыла, а после опустилась на колени, глядя на то, что лежало на полу прямо у ее ног.

«То, что надо!» — подумала она, быстро сгребла находку и тяжело встала.

— А теперь мне пора вернуться к Давлату! — произнесла вслух, но прежде чем покинула пещёру, бросила последний взгляд на портал. На мгновение ей стало неуютно смотреть на каменную дверь, словно за ней скрывался кто-то смертельно опасный и для неё, и для всего мира, к которому она почти привыкла. Но, помедлив немного, Наима все же отвернулась и пошла назад, спеша вернуться к новому повелителю Хайрата и надеясь, что застанет его в обществе Сарнай.

Во дворце Роккара царил переполох. Бледная Ирада кусала губы, ожидая, пока из покоев наложницы Дилии выйдет лекарь. Но табиб не спешил выходить и не торопился успокоить хазнедар, как, впрочем, и всех остальных, кто ожидал его ответа.

Сегодня наложница Дилия едва не потеряла ребёнка.

Все произошло неожиданно. Она, как всегда, гуляла в саду, намереваясь после вернуться в сераль, когда девушке сделалось дурно. Рабыни едва успели подхватить свою госпожу, прежде чем она упала на траву, и сразу же послали за помощью.

Прибежавший евнух перенёс наложницу принца в её покои и всем: повелителю Борхану, его жене и даже старой хазнедар, сообщили о произошедшем, после чего они явились в комнаты Дилии. Впрочем, повелитель Роккара почти сразу ушёл, велев сообщать ему о происходящем, а с наложницей остался табиб. Он приказал никого не впускать в покои девушки и вот уже почти закат опустился над городом, а лекарь не появлялся, пугая своим молчанием Ираду.

Переглядываясь в напряжении, пришедшие проведать наложницу, молчали. Рабыни прятали глаза, понимая, что понесут наказание, если что-то пойдёт не так с матерью будущего наследника, ведь они присматривали за наложницей и не уберегли. Повелительница Роккара казалась самой спокойной, но и она с ожиданием смотрела на двери, за которыми находилась девушка.

Когда лекарь вышел, все бросились к нему, но старый табиб поднял руки вверх, призывая прекратить засыпать его вопросами.

— Как она? — отмахнувшись от Ирады, спросила Ширин, пристально глядя в глаза лекарю. Старик смутился, но ответил, опустив взгляд:

— Опасность миновала, но теперь, во избежание беды, наложнице принца стоит поберечься и некоторое время даже не вставать с постели.

Ширин и Ирада переглянулись.

— Ребёнок жив? — спросила настойчиво повелительница.

Лекарь кивнул.

— Да.

Вздох облегчения вырвался с губ рабыни, что стояла за спиной Ирады, но хазнедар едва обратила на неё внимания, ощутив, как собственное сердце, замершее в ожидании, снова застучало с удвоенной силой.

«Жива! — подумала женщина. — И ребёнок жив!» — теперь-то она не даст и шагу ступить глупой внучке за пределы сераля. Приставит к ней ещё больше слуг, и сама будет присматривать с большим усердием. Она не может позволить, чтобы Дилия потеряла ребёнка, ведь что тогда ожидает глупую девчонку? Ширин её в порошке сотрёт за то, что не сумела уберечь ребёнка её сына.