Ирада, как никто другой, была уверена в том, что принц Акрам вернётся. Ей подсказывало сердце о том, что уже скоро они смогут снова видеть наследника Борхана. Впрочем, не сомневалась хазнедар и в том, что вместе с ним вернётся и его жена. Для Дилии это конечно, было плохо, но, Ирада надеялась, что все уладится. Она полагалась на доброе сердце принца и на милость принцессы Тахиры.

— Можно мне проведать Дилию? — спросила Ширин у лекаря.

Не в силах отказать жене правителя, старик поклонился и даже поспешил вперёд, чтобы открыть дверь в спальню наложницы принца. Ирада осталась стоять на месте, глядя вослед своёй госпоже.

Ей не стоило торопиться. Она еще успеет увидеться с внучкой и поговорить с ней. Оставалось надеяться, то у Дилии хватит ума прислушаться к совету своёй старой родственницы. Иначе, как подозревала Ирада, долго после рождения мальчика её не продержат в этих стенах.

Шаккар очнулся и встал на ноги, оглядываясь по сторонам и с трудом вспоминая, где находится. Перевоплощение отнимало у него много сил и после боя мужчина чувствовал себя слабым, но все равно продолжил путь, вернувшись на тропу и начав с того места, где на него напала стая странных существ, населявших долину.

Спустя какое-то время, он нашёл опустевший лагерь, где ещё недавно были люди. Он чувствовал их присутствие, смешанное с запахом смерти. Но здесь же обнаружил и запах своёй женщины. Майрам была здесь. Сидела у огня, который сейчас погас, и, возможно, думала о нём?

Шаккар осмотрел место стоянки и с радостью обнаружил припрятанные вещи воинов. Перебрал одежду, выбрав себе более-менее подходящую по размеру и, наконец, оделся, не ощущая брезгливости.

Вещи оказались на него немного малы. Штаны коротки, а безрукавка не сходилась на груди, но всё равно это было лучше, чем продолжать бегать по лесу в чём мать родила. И Шаккар продолжил двигаться дальше, хотя солнце уже начало клониться на закат, а тени в лесу заметно удлинились, предвещая скорые сумерки.

Тропинка дальше была прорублена. Было заметно, что когда-то здесь буйствовала высокая трава и колючие кустарники закрывали дальнейший путь, но те, кто прошёл здесь раньше

принца, расчистили дорогу и ему не приходилось дальше всматриваться в тропу, выискивая их следы. То здесь, то там он встречал сломанные ветви, а на земле порой виднелись отчётливые следы сапог.

Когда небо, просвечивающее через кроны деревьев, стало алого насыщенного цвета, принц и не подумал останавливаться на привал. В темнеющем, сгущающемся воздухе он слышал звук бегущей воды и стрекот насекомых. Жизнь кипела в окружавшем мужчину лесу и с наступлением темноты не перестала волновать слух принца, ту его часть, которая принадлежала по прежнему жуткому Малаху.

Он шёл вперёд, слыша так, как не может слышать человек. И различая под ногами даже самые мелкие камни, хотя цвета утратили свои краски, превратившись в оттенки зелёного, светлого и тёмного, в зависимости от изначального цвета.

«Хоть что-то хорошее я взял от этой твари!» — сказал себе Шаккар. Он принял змея, но не примирился с ним, лелея надежду, что сможет каким-то чудесным образом вернуть себе прежний постоянный облик и не уверенный, что Майрам примет его в ином виде.

«Уже один раз приняла!» — напомнил себе, и сладкая нега разлилась по чреслам, стоило Шаккару вспомнить ту, единственную ночь его единения с женой. Ночь, когда он напал на лагерь и едва не уничтожил свою принцессу и молочного брата.

«Это был не я! — сказал Шаккар.