— Зачем ему этот безумец? — удивилась воительница. — Отвечай! — прикрикнула на рабыню.

— Думаю, он хочет знать тайну эликсира, — ответила с неохотой ведьма.

— Что за эликсир?

— С его помощью жрец, скорее всего, спас жизнь принцессы Майрам! — произнесла Наима.

— И сделал её такой, какой она не была прежде! — нахмурилась воительница. Зато ей стало понятно преображение второй жены. Она подозревала, что не могла так резко измениться хрупкая, тщедушная девчонка. Слишком мало она прожила в Хайрате и слишком мало тренировалась, чтобы стать неожиданно сильной и дерзкой.

«Хотя, осмелела она раньше, чем её опоил Исхан!» — подумала Сарнай.

— Иди за мной! — велела рабыне. — Поможешь мне переодеться перед тем, как я отправлюсь на совет. Я должна предстать перед Давлатом во всей красе! — сказано было с долей иронии, но Наима едва расслышала слова хозяйки, радуясь тому, что Сарнай прекратила свои допросы. Поплелась за ней следом, отмеряя шаги, пока воительница спокойным, уверенным шагом направлялась в свои покои, пытаясь понять, что задумал Давлат и догадываясь, что вряд ли повелитель Хайрата станет доверять тайны её рабыне. Он знал о том, что она, Сарнай, владеет амулетом, призванным повелевать ведьмой. А потому все вопросы были излишни.

«Но я пойму в чём дело!» — подумала она и, не оглядываясь на Наиму, пошла вперёд, минуя широкий зал с извечным изображением великого змея на стенах.

Дилия разочаровано посмотрела в зеркало, отметив, что её живот заметно вырос. Ещё недавно плоский, теперь он стал, словно надут изнутри. Это уже не нравилось наложнице Акрама. Она чувствовала себя так, словно переела фруктов и её живот вздулся. Только в отличие от обычного вздутия беременность не проходила и живот медленно, но верно продолжал расти, превращая стройную некогда девушку в круглую женщину. Кроме того, усилился аппетит и Дилия не могла с собой ничего поделать, так как все время хотела есть и вкусы её менялись, пугая подчас и кухарок, и подружек, стайкой круживших вокруг будущей матери, в надежде, что после рождения сына и наследника Роккара, наложница не забудет их верность.

— Это ужасно! — призналась Дилия хазнедар в один из дней, когда осталась с ней наедине, прогнав все своё окружение, раздражавшей избыточной лестью. Теперь она понимала, что ей льстят ради тёплого места подле той, что носит наследника, а подобные мысли Дилию всячески злили.

— Что ужасно? — не поняла Ирада.

— Мой живот! — сказала девушка и встав, продемонстрировала округлость на фигуре.

— Это нормально! — проговорила хазнедар. — Скоро ты станешь ещё...больше!

Дилия нахмурилась.

— Принц растёт в твоёй утробе, — продолжила старуха. — И ты должна радоваться, что носишь великое дитя.

Девушка опустилась на подушки.

— Если бы Акрам вернулся, — вздохнула она, — все было бы иначе. И Ширин не позволила бы себе смотреть на меня так, словно я просто рабыня, которой дали в руки дорогой сосуд, а после, как придёт время, заберут его, оставив рабыню ни с чем!

Хазнедар вздохнула, удивившись неожиданной проницательности внучки. Впервые она услышала от Дилии нечто более-менее вразумительное, а не жалобный лепет, вперемешку с глупыми угрозами. Это немного порадовало: оказалось, внучка не так глупа, как опасалась Ирада.

— Я говорила тебе, чтобы была мила с повелительницей! — сказала хазнедар. — От неё зависит твоя будущая жизнь и твоё положение во Дворце.

— Но, разве, как мать наследника, я не имею определенных прав?

— Пока ещё не мать! — напомнила Ирада. — Ребёнка надо выносить и родить, а уже после что- то требовать и заявлять о себе.