Дилия прилегла, подтянув к себе блюдо с фруктами. Оторвала крупную виноградину от ветки и отправила в рот, наслаждаясь вкусом брызнувшего сока, сладкого с оттенком кислинки.

— Рожу! — сказала упрямо. — И Борхан признает моего сына наследником.

Хазнедар покачала головой.

— Ты слышала, что вернулись те, кто сопровождал принца? — спросила она.

Дилия подняла глаза, уставившись на бабушку.

— Вижу, что нет! — продолжила Ирада. — Так вот, они сообщили повелителю Борхану, что наследник жив и более того, — она сделала паузу, после чего добавила, — нашёл свою жену.

Наложница сглотнула и села прямо.

— Почему же не вернулся? — спросила тихо.

— Думаю, отправился с женой на её родину! — ответила хазнедар.

— Если он сгинет там, мой ребёнок станет наследником! — резко проговорила девушка и Ирада вскинула брови в удивлении.

— Не говори так! — сказала сурово и нахмурилась, глядя на внучку. — Особенно при повелительнице Ширин!

— Я не дура! — отмахнулась Дилия, только Ирада уже стала сомневаться в этом, как и в своёй недавней и наивной мысли о том, что её внучка, возможно, не лишена ума. Ошиблась. Лишена и напрочь.

«Нет в ней ничего, кроме корысти и самолюбия!» — поняла старуха с разочарованием.

«Но есть ребёнок, её сын и твой правнук, который, может быть, когда-нибудь, займёт место Исхана!» — напомнила она себе.

«Если не вернётся Акрам, и, если его жена не родит законного наследника!» — поняла она и вздохнула. Слишком много «если», которые не сбудутся.

Мы достигли оазиса только к вечеру третьего дня, когда у нас закончилась вода и силы. Я бросилась к небольшому источнику и только благодаря своёй силе воли не напилась так, что живот могло свести судорогой. Пила осторожно, сложив ладонь ковшиком, с перерывом, позволяя телу привыкнуть к пониманию того, что в нём снова присутствует влага.

Аббас опустился рядом, черпая воду и лишь поглядывал на меня, уставшую, измождённую от жары и долгого перехода. Мы не позволили себя отдыхать даже ночью. Ложились ненадолго и снова вставали, заставляя идти, преследовать Исхана. И меня вела одна мысль, о том, что я должна помочь Шаккару, должна вернуть своёго мужа и правителя народу Хайрата.

— Этой ночью мы хорошо выспимся и останемся до полудня! — почти приказал воин, когда мы, напившись, сели на песок, глядя друг на друга, глаза в глаза. Я хотела было поспорить, сказать, что нам надо спешить, что жрец может уйти и не найдём, но понимала, что Аббас прав, а потому промолчала, проглотив слова, рвущиеся наружу и понимая, что они глупы. Какой толк в том, чтобы загнать себя и умереть в пустыне, не достигнув своёй цели? И себя погубим, и Шаккару не поможем. В этом я была уверена, а потому только кивнула, соглашаясь со словами своёго спутника. Встала и прошлась по оазису, оказавшемуся слишком маленьким, но неожиданно тенистым: здесь росли несколько высоких пальм, отбрасывавших длинные тени.

Костёр нашла почти сразу, как и следы копыт и жизнедеятельности лошадей. В том, что это те же путники, я не сомневалась и словно в доказательство, нашла клок одежды, принадлежавший Исхану. Возможно, жрец был так неловок, что зацепился за колючий куст, росший под пальмой, только я отчего-то сильно в этом сомневалась.

Показала находку Аббасу и услышала подтверждение своих подозрений.

— Он указывает нам путь! — сказал мой спутник. — Этот хитрый жрец держит нас на расстоянии, но определённо хочет, чтобы мы следовали за ним.

— Что же он задумал? — нахмурилась я.