— Что же он задумал? — нахмурилась я. Ведь, если все обстояло именно так, а не иначе, то получалось, что Исхан заманивает нас в свою ловушку, или...

— Но мы всё равно пойдём за ним! — сказал Аббас. — И он это знает!

— И мы нужны ему! — добавила я. Жрец доказал это, оставляя знаки для нас, а значит,

надеялся, что выжили или подозревал, что выживем. Он намного больше знал о Малахе, чем рассказывал, и я догадывалась, что для Исхана не секрет то, кем является змей Давлата на самом деле. Но куда нас заманивает жрец? Это более чем подозрительно. Сейчас меня страшило обещание, которым я оказалась связана с ним.

— Давай отдыхать! — произнёс Аббас, глядя мне в глаза. — Я думаю, что нам предстоит еще не раз найти указатель от Исхана.

И он был прав. Пересекая пустыню, продвигаясь через горы песков, от оазиса к оазису, мы находили клочки одежды Исхана и понимали, что находимся на верном пути.

Пустыня, казалось, была бескрайней. Глаза уже устали от бесконечности желтизны, разделённой с синим небом текучей линией горизонта. Я загорела так, что теперь вряд ли отличалась по цвету кожи от своёго спутника, отражение в воде говорило мне об этом, как и мои глаза, которые полностью изменили свой цвет, став золотыми с вкраплениями коричневых пятен. Аббас по этому поводу просто молчал, лишь продолжал следить за мной, словно ожидал, что изменения на этом не закончатся.

Несколько раз я порывалась поговорить с ним о его молочном брате, но Аббас не хотел верить, хотя и перестал отвергать возможность перевоплощения Шаккара.

— Я должен увидеть это своими глазами! — говорил он и это была маленькая победа.

Так продолжалось еще несколько долгих дней. Мы шли и шли, скорее машинально переставляя ноги, двигаясь в никуда и не зная, что задумал Исхан, куда заманивает нас и своих невольных спутников. А на рассвете одного из дней увидели вдали вершины гор, под которыми явственно читалась зелень редкого леса. Не знаю, как это подействовало на Аббаса, но мне придало энергии и сил не свалится от усталости и на исходе дня, когда солнце закатилось за горы, мы подошли к подножию высоких скал, за которыми начиналась другая земля, словно кто-то прочертил рукой границу песков и камней. Несколько корявых деревьев с удивительно яркой зеленью, смотревшейся дико на фоне пустыни и ручей, звеневший меж камней — вот таким был вид.

Аббас посмотрел на меня и, допивая последнюю воду из сухой тыквы, произнёс:

— Я не знаю этих мест, Майрам. Нам стоит быть настороже. Ещё никогда ни я, ни мой брат и его войско, не забирались так далеко на юг.

Я перевела взгляд с его уставшего тёмного от загара лица на яркую зелень, манившую тенистой прохладой и прислушалась к журчанию ручейка.

— Это лучше, чем бесконечные пески! — сказала и прошла вперёд, точно уверенная, что махариб последует за мной.

Под ногами захрустела каменная крошка, впереди поднимались высокие скалы и никакого намёка на людей, только по синему безоблачному небу росчерками кружили птицы.

Воду мы нашли быстро. Напились вдоволь и здесь же обнаружили очередной клок одежды жреца, который словно поджидал нас, темнея пятном на камне, залитом солнцем. Молча переглянулись с Аббасом, понимая друг друга без слов.

«Они были здесь!» — говорили его глаза.

«Надо искать, куда отправились дальше!» — ответила я взглядом.

Тахира вытерла со лба проступивший пот. Сегодня они достигли горной гряды, за которой, по словам Исхана, начиналась зелёная долина, куда жрец целенаправленно вёл свой маленький отряд во главе с принцем Акрамом. Принцесса Хайрата не смогла сдержать вздоха облегчения заметив зелень и воду: ручей звенел, пробегая меж горячих камней и исчезал, уходя глубоко под землю на расстоянии нескольких шагов от начала границы песков, обрывавшихся слишком резко и оттого представлявших резкий контраст с пустыней, простиравшейся, насколько хватало глаз.