— Давай уйдём отсюда! — оторвавшись от губ жены, еле слышно прошептал принц.

А она вместо ответа, лишь согласно кивнула и позволила ему встать, подхватив себя на руки, ощутив силу Акрама. Он поднял её легко, словно принцесса, рослая и крепкая, не весила ничего. Широким шагом направился через лагерь прочь за скалы, туда где благословенная темнота могла укрыть любовников от чужих глаз. Акрам был уверен, что оставшийся на страже воин не пустит никого за своим повелителем и почти сорвался на бег, разрываемый от обуревавших его чувств к женщине, которую держал на руках.

Как давно он хотел её. Какой пыткой было находиться рядом и не сметь вот так прикоснуться, поцеловать, дать ощутить всю силу его желания? По ночам, когда она была так близко и вместе с нем недосягаема, словно звёзды, сиявшие с чёрного неба, он мучился и изнывал, пока спасительный сон не окутывал его своими прохладными руками.

Сначала она была слаба. Поединок со степными львами отнял много сил у девушки и раны сделали её поразительно хрупкой и еще более желанной. Когда лежал рядом, согревая Тахиру своим теплом, понимал, что не смеет прикоснуться и все равно желал до боли... И вот сейчас она сама потянулась к нему, показала, что хочет его с той же силой, что и прежде.

«Мне не нужна другая», — подумал он, оказавшись в темноте наедине с женой. Когда Акрам это понял? Ведь не сейчас, и не день назад, а уже давно, просто признаваться не хотел сам себе. Он, воспитанный в традициях своёй страны, мужчина, который мог и должен был иметь более одной жены и бесчисленное количество наложниц, дабы продлить свой великий род, сейчас мечтал об улыбке одной-единственной, которая затмила в его сердце остальных красавиц, которая стала ближе и роднее за такой короткий срок совместной жизни.

«Которая ушла от тебя, предпочитая свободу!» — напомнила память.

Наверное, именно её сила характера покорила Акрама.

«Моя Тахира!» — прошептал мысленно принц, как самое сладкое заклинание. Опустил её на песок, еще хранивший тепло солнца, самые остатки. Руки принцессы ловко пробрались под его одежду, коснулись груди, скользнули ниже и Акрам задрожал от нетерпения, понимая, что уже возбуждён без меры и если сейчас же не сделает Тахиру своёй, то рискует опозориться и излиться раньше, чем войдёт в манящее влажное лоно. А девушка, словно провоцируя, стала целовать его плечо и грудь, прикусила сосок, лизнула и отпрянула, позволив рукам заменить губы, пока смотрела в глаза своёго мужа, пытаясь разглядеть в темноте выражение его лица.

Акрам освободился от одежды, оставшись в одних штанах. Стянул безрукавку с жены, выпуская на волю полные мягкие груди с игриво торчащими сосками. На миг залюбовался ее наготой, едва освещённой светом звёзд. Но ему и не надо было видеть манящее тело. Даже с закрытыми глазами принц мог найти любую родинку на её коже.

Он протянул руку и прикоснулся пальцами к затвердевшим вершинам сосков. Чуть сжал и они стали каменными, а с губ девушки сорвался стон. Принц погладил её грудь, очертил полноту и взял в ладони, сжал, ощущая приятную тяжесть, от которой едва не взорвался. Хотел бы приласкать, но не мог, понимая, что слишком сильно возбудился и не может терпеть.

«А ведь учили выдержке!» — напомнил себе, только сейчас эти мысли улетучились, оставив лишь желание, сильное, тягучее, переполняющее Акрама.

Он сорвал с жены штаны, стянул и отбросил в сторону, руками раздвигая её ноги. На мгновение замешкался, решив, что Тахира будет против такой страсти, но она лишь протянула руки и поманила к себе мужа, сгорая от нетерпения. Ей, как и Акраму, хотелось поскорее ощутить его глубоко внутри себя.

Рывками освобождаясь от ставшей тесной, одежды, принц подтянулся к жене. Член стоял так, что было больно и сладко одновременно. Тахира потянулась к его достоинству, мечтая прикоснуться к гладкой бархатистой коже, но Акрам не позволил, опасаясь не выдержать прикосновения ласковой руки.