– Что он предпримет? – уже тише спросила Джейн словно у себя самой.

Фанни улыбнулась, обнажив бледные полоски на краях красных губ.

– Вы боитесь?

– Боюсь? Нет… А может быть, и боюсь.

– Боитесь чего?

Печальные глаза Джейн встретилась с глазами Фанни.

– Да всего того, что может произойти, Фанни, всего того, что переменит нашу жизнь…

– Вы сможете по-прежнему видеться где-нибудь в другом месте, – сказала Фанни неестественным голосом.

– Видеться с кем?.. Ах да, с Фару… Но я думала не о Фару.

– Это похоже на неблагодарность, – произнёс тот же голос.

– Мне не за что благодарить Фару, – возразила Джейн, недоуменно подняв брови.

– Хорошо ещё, что вы не требуете вот здесь, при мне, чтобы он выражал вам свою благодарность.

От судорожного кашля у Фанни перехватило дыхание. Джейн обескураженно поставила локти на стол и подпёрла руками голову. Декабрьское солнце уже покинуло комнату, и сумеречный свет, зеленоватый и чистый, зеленил необыкновенные волосы Джейн, из-под которых выглядывала плоская и слишком широкая часть щеки между носом и маленьким ушком. По плоской этой щеке покатилась слеза, добралась до уголка рта, который вяло поглотил её.

– Три с половиной, четыре… Почти четыре года… – прикинула сама себе Джейн.

Прилив злости помог Фанни выйти из состояния оцепенения.

– Знаете, я освобождаю вас от необходимости делать подсчёты и перечислять детали! – крикнула она.

Профиль со следом скатившейся слезы исчез, и Джейн внимательно посмотрела на подругу.

– Что вы такое подумали, Фанни? Вы подумали, что вот уже четыре года я… Что Фару…

– Не бойтесь слов! А что касается времени… мы обе знаем, что срок не имеет никакого значения, разве не так?

– О! Дорогая, когда речь идёт о Фару, то имеет… – Она дёрнула плечами, словно её разбирал смех. – Фанни, ведь вы здесь имеете дело с очередным и довольно заурядным капризом Фару… с самым что ни на есть заурядным…

Покорность и горькая гримаса Джейн возмутили Фанни, как какой-нибудь низкопробный фарс.

– Это неправда! Имейте смелость не лгать! Разве я вам угрожаю? Разве я жалуюсь? Давайте закончим по крайней мере достойно… и удобно… то, что мы начали… Да, удобно…

Она срывала голос, оттого что говорила громко, и с каким-то непонятным удовольствием позволяла своему гневу увлекать себя всё дальше и дальше. При этом она, однако, дважды повторила слово «удобно», надеясь на его сдерживающую силу. Она с удивлением увидела, что Джейн, вскочив на ноги, в упор приблизила к ней своё отчаянное лицо.

– Как? Как так – это неправда? Кем тогда я, по-вашему, сейчас являюсь? Может быть, женщиной, которую Фару любит? Вы думаете, я притворяюсь маленькой девочкой, чтобы вас разжалобить? Бедная моя Фанни! Вы освободили меня от необходимости делать подсчёты, а то бы я не стала от вас скрывать, по сколько недель Фару не удостаивает меня иного обращения, кроме как…

Стук захлопнувшейся с размаху двери оборвал её на полуслове. Женщины застыли, подпирая кулаками бока, в позе двух непримиримых спорщиц и прислушались.

– Это не он, – сказала наконец Джейн. – Если бы это был он, мы прежде услышали бы стук двери парадного…

– С тех пор, как сделали новую дверную обивку, она почти не стучит, – сказала Фанни.