Вера как то не совсем уверенно вошла в его квартиру, словно сомневаясь, а следовало ли это делать. Введенский был уверен, что такое ее поведение связано с его книгой. Других причин просто быть не может. Значит, предстоит нелегкий разговор. Сколько их еще его ожидает в ближайшем будущем? А ведь это только начало. Что последует дальше?

– Рад тебе видеть, – произнес Введенский. Он осторожно поцеловал девушку в щеку, так как не был уверен, что она не отвергнет его поцелуй. Но Вера никак не отреагировала на него, словно бы он дотронулся губами не до ее щеки, а до лица манекена.

Она села в кресло, но вопреки обыкновению не смотрела на него, ее взгляд был устремлен куда то в сторону. Введенский тихо вздохнул, он знал ее характер, в такой неподвижной позиции пребывать она может долго. Упорству и упрямству ей не занимать.

Он занял место напротив нее.

– Ничего не хочешь мне сказать? – спросил он.

Вера кивнула головой.

– Я прочитала твою книгу.

– Я рад, – пробормотал он. На самом деле, он бы скорей предпочел, чтобы она ее не читала, хотя понимал, что это совершенно нереально. Впрочем, что ни делается, все к лучшему. Только этот тезис часто трудно бывает принять.

– Мне страшно, – вдруг огорошила его Вера.

– Страшно? Но чего ты испугалась?

– А если ты прав?

Таких слов от нее он не ожидал.

– Но это же замечательно. Помнишь, в Евангелии от Иоанна, Иисус говорит: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными».

– Помню.

– Но тогда ты должна радоваться, что у тебя появился такой шанс.

– Должна, – согласилась Вера. – Но не могу.

Введенский хорошо ее понимал, он и сам поначалу сильно мучился, когда писал книгу. Но с какого то момента пришло освобождение, он вдруг ощутил, как тяжелый груз прошлых представлений вдруг куда то исчез, а взамен пришла та самая вожделенная свобода. И сразу стало гораздо проще, да и голова заработала совсем по другому, мысли потекли легко и обильно.

Марк сел перед Верой на колени и взял ее ладонь в свою руку.

– Вера, любимая, я отлично понимаю, как тебе нелегко. Мы все заложники наших представлений. Это невероятно тяжкий груз. Но именно поэтому от него надо непременно освобождаться. Как бы тяжело это не было.

– А если очень тяжело, так тяжело еще не было.

Введенский не сразу нашелся что сказать.

– Чем тяжелей, тем больше необходимости это сделать. Это означает, что груз настолько велик, что пригибает к земле. И очень немногие способны его сбросить и выпрямиться.

– Считаешь, что тебе удалось?

Введенский покачал головой.

– Нет, до этого далеко. Это только первый шаг. Хотя, быть может быть, самый трудный.

– Скажи, Марк, ты действительно полагаешь, что церковь не нужна, что она приносит больше вреда, чем пользы?

– Да, – не сразу ответил Введенский. Я давно это чувствовал, но когда писал книгу, когда изучал источники, делал анализ, то убедился в этом окончательно. И вряд ли меня кто то сумеет переубедить. Не хочу тебя обманывать.

– Знаешь, я дала твою книгу отцу. Он обещал ее прочесть в ближайшие дни. Он уже слышал о ней.

– И что он сказал? – Введенский знал, что Вера очень любила и уважала отца, он был для нее высшим моральным авторитетом. Так же, как для него свой отец.

– Он был непривычно хмурым. Посмотрел на меня долгим взглядом, но больше не сказал ничего.