У Введенского сжалось сердце от предчувствия правоты друга. Хотя до сегодняшнего момента он никогда не считал его пророком.

– Посмотрим, – все же решил не соглашаться с ним Введенский. – А теперь прошу, отвези меня домой. Что то я немного устал.

Но усталость тут была ни причем, ему вдруг остро захотелось остаться одному. Бурцев друг и много для него делает, но сейчас Введенский испытывал по отношению к нему раздражение. Он вовлекает его в события, в которых он бы предпочел не участвовать. Он ученый и хочет им оставаться до конца своих дней. А свергать прогнившие политические режимы не его миссия. И даже не понятно, почему Дима так упорно хочет, чтобы он бы поучаствовал в этом деле. Впрочем, сейчас его больше занимают другие проблемы.

Введенский удобно расположился в кресле, его мысли, как вода по склону, сами собой потекли в направлении Веры. Любить такую девушку большое счастье, но и большой труд. Иногда ему кажется, что он словно бы на скамье подсудимых, а она – прокурор, который чуть ли не ежечасно выносит ему приговор. Но при этом он бы не хотел, чтобы место Веры заняла кто то другая, с которой было бы просто и легко. И дело совсем не в его любви к трудностям – такой склонности он никогда не испытывал, а в том, что рядом с ней он ощущает, что погружается в внутрь самого себя, потому что это едва ли не единственный способ возвыситься над самим собой. И как жаль, что она так негативно отнеслась к его книге. В глубине души он все же надеялся на более благосклонную реакцию.

Введенский грустно вздохнул. Будет лучше, если он переключит тумблер своего сознания на другую тему. Иначе он как река в море, впадет в меланхолию. Он знает это свое свойство; когда у него складывается что то не так, ему трудно сохранять хорошее настроение, оно становится чересчур мрачным и подавленным. Эта психологическая нестабильность обнаружилась у него еще в детстве, но он так не сумел ее побороть. Придется с этим жить и дальше.

Введенский задумался. Что то он давно хотел сделать, но это намерение в какой то момент ускользнуло из сознания. А теперь вот вернулось неясной тенью. Он напряг мозги. Вспомнил! Он хотел посмотреть визитную карточку того странного человека, как окрестил его он.

Введенский достал визитку из кармана, прочел ее, и у него аж отвисла челюсть. Чтобы убедиться, что глаза его не обманывают, перечитал напечатанный на ней короткий текст. «Иисус Христос (Йешуа). Сын божий». Дальше шли мобильный телефон и электронный адрес.

Введенский почувствовал, что вспотел. Затем неожиданно рассмеялся. И чего он так взволновался, понятно это шутка, розыгрыш. Некто, обладая специфической внешностью, решил воспользоваться ею и так пошутить. Сейчас стало модно выдавать себя за знаменитые исторические персонажи. Кого только не изображают, некоторые даже зарабатывают на этом неплохие деньги. Может, и этот человек из той же когорты. В таком случае, что ему делать? Выбросить эту картонку и забыть о ней? Так и следует поступить.

Введенский встал и направился на кухню, где у него стояло мусорное ведро. Он подошел к нему, постоял рядом, затем вернулся в комнату. Понятно, что это не какой не Иисус Христос, на такой дешевый трюк он не купится. И все же любопытно, что это за человек, который осмелился изображать пророка? А ведь он был не один, их там было человек пятнадцать. Или около того. Они занимали целых два ряда. И вели себя как то непривычно. Но если даже они, как он сразу подумал о них, иностранцы, это еще ничего не значит.

И все же было бы интересно поближе узнать этих людей и особенно того, кто называет себя Иисусом Христом. Любопытно, почему для своего представления выбрал именно этот образ, что хотел этим сказать? Вряд ли это случайно, во всем есть свой тайный или явный смысл. Почему бы в таком случае ему, Введенскому не связаться с ним, узнать, кто этот человек, чего добивается.