– Ах, вот как! – воскликнул отец. – Значит, церковь во всем виновата.

– Но разве не ты много раз мне говорил об ее недостатках и даже пороках. Более того, ты хорошо известен, как борец за ее чистоту. Это сделало тебя широко известным в церковных кругах. И не только в них. Правда, далеко не всем нравится твоя деятельность.

– Бороться за ее чистоту и отвергать саму необходимость существования церкви – это абсолютно две разные вещи. И тебе это прекрасно известно.

Марк отрицательно покачал головой.

– Я тоже так поначалу думал, но по мере того, как углублялся в материал, то все сильней приходил к выводу, что эти темы тесно взаимосвязаны. Что то почти за две тысячи лет существования церкви ей так и не удалось стать чистой и непорочной. Тебя не наводит этот факт ни на какие выводы?

– Зачем мне делать такие выводы, если это уже сделал ты, – хмуро произнес отец.

– Патриарх сказал, что давно не держал в руках такого омерзительного сочинения, – вставил Матвей.

– Это лишь мнение частного лица, – пожал плечами Марк.

– Ну, знаешь, – возмутился Матвей, – у меня нет даже слов, чтобы сказать, что я думаю о твоем заявлении.

– Не забывай, брат, это ты воцерквленный человек, а я нет. Для меня патриарх не авторитет.

– Кто же тогда авторитет? – спросил отец.

Марк помедлил с ответом.

– Думаю, только Бог.

– И Он потребовал от тебя написания книги, в которой доказывается не только ненужность, но и вредность существования церкви?

– А кто же еще?

– Дьявол, – резко произнес Матвей.

– Ну, вот, вернулись в прошлое, – насмешливо протянул Марк. – Если церкви что то не нравится, значит, по ее мнению, в этом замешен дьявол. Знакомый аргумент со времен святой инквизиции. А если уж говорить в таком ключе, вы никогда не задумывались о том, что церковь сама может быть создана по инициативе дьявола? Уж больно много в ней негатива.

– Я предчувствовал, что услышу от тебя подобные слова, – произнес отец. – И иначе как объявлением войны их не могу воспринимать.

– Ну, зачем же так категорично, отец.

– А как иначе, сынок. Ты сам вошел в зону, где нет компромиссов.

– Это не так, компромиссы есть везде. А вот желание их достигать, действительно в какие то моменты пропадает.

– Ты обвиняешь в этом меня?

– Это тебе решать самому.

– Ты заходишь слишком далеко, Марк.

– Не дальше, чем зашла жизнь. Пора взглянуть правде в глаза. Неужели это так страшно. Мне, например, так не кажется. Наоборот, мне нравится это делать. Только надо непременно оторваться от привычных представлений. И тут же станет все намного проще. Я это знаю по себе.

– Получается, ты нас еще обвиняешь в том, что мы не сделали тоже самого, – возмутился уже не первый раз Отец Вениамин.

– Я никого не обвиняю, я лишь излагаю свои аргументы. А каждый пусть делает вывод на счет себя сам.

– Спасибо за такую возможность, – усмехнулся отец. – Чтобы мы с Матвеем без нее делали. Ты само воплощение доброты.

– Не думаю, папа, что тут уместна ирония.

– Что же уместно?

– Мы бы могли подискутировать. Это гораздо продуктивней. Почему вы не хотите? Разве тема не самая важная для вас.

– Ты прав, тема более чем важная, – согласился отец. – Но именно потому никаких дискуссий тут быть не может.

– Напрасно. А мне кажется, она давно назрела, если не перезрела.

– Ты приехал затем, чтобы это нам сказать?

– Но папа, ты же сам попросил меня приехать.

– Да, попросил.