— А почему нет? В восемь значит?

— Да.

— Обещать не буду. Постараюсь.

— Хорошо, будем ждать.

Машин у здания прибавилось, однако выезд перегорожен не был; подойдя к своему «Хантеру», который мне пригнали согласно заявленному списку, махнул рукой охране в другой машине и, запрыгнув на сиденье, рванул домой.

Родители приехали, как и договаривались, в шесть вечера. Подойдя к двери и не обращая внимания на постоянно трезвонивший звонок, открыл дверь и уронил челюсть на грудь. На площадке стояла мама, но КАК она стояла.

В черной кожаной куртке, в красной косынке, в зеленых галифе, в сапогах и, главное, с «маузером» на боку. Подбоченясь, она ехидно смотрела на меня.

В это же время меня ослепила фотовспышка.

— Все, снял, — сказал отец, убирая фотоаппарат в чехол.

— Рот закрой, — это уже мне мама.

— И что это было?

— Развлекаемся мы. Ты уже четвертый за сегодня, — хихикнула она, входя в прихожую.

— Ясно. Делать вам больше нечего, — буркнул я.

— Вот привереда, мы тоже веселиться любим.

— Лучше б на даче грядками занимались.

— С чего бы это? Я в попечительский совет нашего района вхожу. Должность дали: начальник по особым вопросам, — гордо сказала мама.

— Это чего?

— Все, что непонятно, ко мне несут. Разбираюсь. Ладно, давай на ремонт твой посмотрим. Мало того что нас не приехал навестить, так еще не позвал помочь.

Поводив родителей по комнатам, показал весь косметический ремонт.

— А Аля где?

— На работе. Будет через час.

— Хорошо.

Вечер удался, приехал не только Воронов, но и генерал, так что посидели хорошо, стол был отличный.

Окраина Минска.

Тяжелая танковая рота капитана Куницына.

19 июля. 10 часов 08 минут.

Вытирая пот со лба белым платком, к капитану Куницыну подошел полковник Бродман.

— Ждите. Через час, по словам разведки, они подойдут к нам, — присев на крыло танка, сказал он.

— Так быстро, товарищ полковник? — искренне удивился Куницын, опуская бинокль.

— А что? Тут всего двадцать километров.

Капитан недоверчиво нахмурился. Он хоть и воевал всего неделю, но повадки противника изучить успел. Да и другие встреченные командиры делились опытом и советами. По его личному мнению, немцы появятся у города ближе к вечеру, о чем он и сообщил Бродману.

— Почему вы так решили?

— Товарищ полковник, немцы за месяц боев поумнели и не прут вперед кавалерийским наскоком. Основную массу танков мы у них выбили, и сейчас они их берегут, готовя к прорывам, так что вперед идет простой Ганс. Будьте уверены, пока саперы каждый метр дороги и обочин не проверят, вперед они не пойдут.

— Да? — задумался полковник.

— Точно, товарищ полковник. Думаете, почему у нас в боеукладке семьдесят процентов осколочные? Мы шесть дней назад тут последнюю боеспособную танковую часть побили. Так что нет у них бронетехники. Автотранспорт только.

— Хм. Посмотрим. Пойду напрягу разведку, пусть с них глаз не сводят… Да, кстати, капитан, а почему они еще и обочины проверяют?

— Да наши подрывники минируют так, что поражающий элемент накрывает за раз до ста метров дороги. Закладки обычно по обочинам. Это фугасы на дорогах ставят, — пояснил Куницын.

— Понятно.

Через полчаса Бродман вернулся.

— Вы были правы, судя по движению, они здесь будут ближе к вечеру. Хотя мы все мины деактивировали, все равно опасаются.